Прохазка уныло шевелил пальцами босых ног. Они у него были длинные, тонкие, поросшие кудрявыми черными волосками.

– Не зря говорят, что легких денег не бывает...
– вздохнул он.
– Я ведь как подумал: если вы все равно его ищете, то почему бы не взять еще один гонорар. Над чем вы смеетесь?

Даша смахнула слезинку.

– Я спрашиваю: что нам теперь делать?
– повысил голос Прохазка.

– Будем продолжать искать.

– Что?

– Будем искать это чертов дом!

– Как, после того, что случилось?

– А что нам еще остается? Мы взяли гонорар у трех человек.
– Она посмотрела на начальника и снова начала хихикать.
– Вы же не хотите, чтобы он являлся нам по ночам?

– Кто?
– не сразу понял Прохазка.

– Дом, разумеется. Нам просто необходимо найти его. Заодно все и прояснится.

Прохазка поскреб бороду.

– Да, но... Как же мы будем его искать? Видеокассету у вас украли, фотографию тоже. Вы, как я понял, его не помните... Пан Деланян утонул. Он замолчал, увидев, как изменилось лицо секретарши.
– Что вы еще задумали?

Даша действительно оживилась.

– Необходимо позвонить пану Чижику. Он должен уже вернуться.

– Пану Чижику?
– нахмурился Прохазка.
– Это еще зачем?

– Затем, что он ведь по-прежнему остается нашим клиентом. А главное, он может сообщить нам какие-нибудь новые подробности. Я, правда, потеряла кассету...
– Она вопросительно посмотрела на Прохазку.

Тот пожал плечами: мол, я здесь ни при чем.

Даша почесала затылок:

– Но, с другой стороны, смерти Риммы и его сестры изменили существующее положение дел, не так ли?
– И снова посмотрела на шефа.

Пан Ярослав с еще большей выразительностью пожал плечами.

– Будет странным, если пана Чижика посадят при таких обстоятельствах? А?

– Будет странным, если при таких обстоятельствах не посадят нас, пробурчал толстяк.
– Четыре смерти, минимум две из них - убийства! Ужас какой!.. Но какие подробности вы хотите от него получить?

– Я просто подумала, если это дело так тесно связано с семьей пана Чижика, то вполне возможно, что у него где-то хранится фотография этого дома. Возможно, он даже что-нибудь расскажет нам о нем.

– Вы так думаете?

– Конечно!
– Даша настолько воодушевилась новой идей, что позабыла про старые страхи.
– Тогда нам и кассета не понадобится. Ведь он хотел получить ее только для того, чтобы доказать свою невиновность. А если я раскрою все эти убийства, то всяческие подозрения с него снимутся автоматически!

– Если только это не он их всех убил, - зевнул Прохазка.

– А?

– Он, между прочим, жив, а его жена, сестра и жена племянника умерли.

Даша растерянно хлопала глазами:

– Нет...

– Что "нет"?

– Не может быть... Он такой...
– Она попыталась что-то изобразить в воздухе.

– Какой?

– Несчастный. Потерянный... Нет, он не мог. К тому же он уезжал.

Прохазка махнул рукой:

– Что с вами разговаривать? Надеюсь, вам удастся вычислить убийцу прежде, чем вы столкнетесь с ним нос к носу.

Даша вздохнула:

– Ладно... Постарайтесь пока всех успокоить, а я побежала звонить.

– Кому?
– только и успел спросить пан Ярослав.

– Чижику, конечно!

Толстяк с грустью посмотрел ей вслед.

3

С полицией, разумеется, снова объяснялся Полетаев. Он разводил руками, пожимал плечами и кивал головой. Его жестикуляцию можно было охарактеризовать как согласительно-недоуменную: "Да, действительно. Да, очень странно. А представляете, каково нам?.." - и так далее и тому подобное.

Полицейские вели себя сдержанно, что-то записывали в свои блокноты, кому-то звонили по телефону, что-то выясняли. К членам их тургруппы не подошел ни один, но путешественники заметно нервничали и ожидали новых неприятностей. Когда вернулся Полетаев, все набросились на него с вопросами.

– Пока говорить рано, но на первый взгляд это действительно несчастный случай. На теле не обнаружено никаких следов борьбы.

– Значит, мы свободны?
– подал голос Виктор Семенович.

– Пока - да. Так что можем ехать прямо сейчас...

– Мы же еще день здесь должны быть, - с грустью заметил Гоша.

– Лучше будет, если мы сразу после заключения судмедэксперта отсюда...
– Полетев сделал жест ладонью, - уберемся как можно скорее.

– Это кто так решил?
– с вызовом спросил Виктор Семенович.