Шрифт:
– Подождите, подождите, - вмешался Полетаев.
– Раньше вы утверждали, что тетрадь принадлежит перу миссис Харрис.
– А вот и нет! Она просто вписала историю Элизы в свой дневник. Зачем - не знаю. Вы мне не верите? Тогда расспросите вот эту парочку.
– И Даша широким жестом указала на застывших мужа и свекра своей кузины.
И тут Виктор Семенович не выдержал. Вложив в свой голос ненависть, отпущенную ему на всю жизнь, он буквально выплюнул:
– Нашли кого слушать! Баба - она и есть баба...
Рассказчица побледнела, она теряла контроль, когда ее называли бабой.
– Да что еще вы можете сказать!
– То, что ты дура! Набитая дура!
После таких слов Даша окончательно перестала контролировать свои инстинкты. Выгнув шею, она зашипела как кошка:
– Вы идите сперва за лошадь расплатитесь. Убийца!
– Что?!
– А то! Кто убил Чижиковых и Деланяна? Вы!
– Она перевела дыхание и добавила: - Больше все равно некому.
– Ах ты лахудра...
– Виктор Семенович попытался ухватить рыжий вихор.
Между ними мгновенно возникли Полетаев и Ример. Надо заметить, что довольно крепкий подполковник ФСБ с трудом удерживал дрожащую от негодования женщину. Ример поступил проще: он слегка двинул заслуженного туриста в печень и усадил на стул отдыхать. Обернувшись к Даше, вдовец недовольно заметил:
– Запомни: я защищаю тебя только из уважения к твоей сестре.
– Спасибо!
– Даша трясущейся рукой поправила прическу.
– Я с этим старцем и сама бы справилась. И правду все равно скажу! Он решил со старухой не делиться и все заграбастать себе. Поэтому-то и убил ее. А Деланяна принял за опасного конкурента в поисках пропавших сокровищ. Одно ловкое движение на мокрых камнях - и путь к богатству полностью расчищен. Потом они с Гошей убивают пана Чижика и...
– И избавляются от лошади, как от опасного свидетеля, - докончил Ример. Грохнул смех.
– Прекратите!
– Даша подняла руку.
– Да. Им понадобилось оправдание длительной отлучки и того, что они вернулись грязные и мокрые. Думаю, что отец с сыном сначала оглушили бедного Чижика, а потом попытались спрятать его труп в болоте, но их кто-то спугнул.
– Ну спасибо тебе, женушка, - вдруг отчетливо произнес Гоша, обратив к Кате бледное, покрытое крупными каплями пота лицо.
– Лихо же ты решила от меня избавиться. А не проще ли было подать на развод?
– Я в свое время в сходных обстоятельствах задавал этот вопрос Дарье Николаевне, - вполголоса заметил Полетаев.
– Но она считает, что наиболее верный способ избавляться от надоевших мужей - это отправлять их по этапу. Что ж, как говорится, о вкусах не спорят. Может быть, это семейное... Вы закончили?
– Он взглянул на Дашу.
Даша кивнула:
– В основном да. Я, конечно, могу описать суть преступления более подробно...
– Думаю, не стоит, - зевнул Ример.
– Все и так ясно. Кроме одного. Эта тетрадь написана не почерком моей тети Амалии. Я готов присягнуть на Библии, что это не ее дневник. Эта рукопись не имеет к ней никакого отношения.
Ореховые глаза расширились на пару миллиметров:
– Как это "не ее"? А чья же?
– Понятия не имею. И еще одна неувязочка: дядя просил привезти ему одну кассету, а всего за время нашей поездки я записал их восемь штук. Если он хотел меня проверить, то почему не попросил привезти их все?
Катя кивнула:
– Мне тоже не очень верится, что Гоша с Виктором Семеновичем даже вдвоем смогли бы справиться с Артуром. Он был мастером спорта по вольной борьбе. Да ты вспомни, как он дрался с немцами.
Даша жалко улыбнулась:
– Но...
Ни слова не говоря, Полетаев встал и направился к выходу.
Глава 48
1
Было очень трудно найти убежище на таком маленьком пространстве, как ранчо. Куда Даша ни направляла свои стопы, везде натыкалась на свидетелей своего поражения. Отношение проявлялось трояко: персонал ранчо испытывал явную опаску - ничего хорошего они уже не ожидали; товарищи проявляли более широкую гамму чувств - от легкой жалости до плохо скрываемой ненависти; и только группа итальянцев продолжала почитать Дашу как звезду эстрады. Синьор Рикардо, так тот вообще был готов в лепешку расшибиться, чтобы помочь ей выиграть.
Улучив момент, он пригласил ее к себе в номер.
– Прекрасная синьора позволит угостить себя стаканчиком превосходного итальянского вина? Оно сладкое, как грезы, и легкое, как дуновение ветра...
И хотя Даша и не любила сладкое вино, все же поспешила воспользовалась этим любезным приглашением. Ей до тошноты не хотелось видеть никого из знакомых.
2
У себя в номере синьор Рикардо усадил дорогую гостью в плетеное кресло с трогательной стеганой подушечкой и протянул бокал темно-красного вина: