Гомолко сразу же начал устраиваться на одной из них, что стояла под нишей, а Игорь, едва смахнув с

сапог пыль, поспешил на улицу, где на углу под каштаном его уже дожидалась Янинка. Она

обрадовалась его появлению, а еще больше тому, что он был свободен до завтра, и они пошли по

вечерней улице города.

За те два часа, что он провел в штабе, Янинка успела переодеться, и теперь на ней была темная

юбка и светлая шелковая кофточка с крохотным кружевным воротничком; твердо постукивали по

тротуару высокие каблучки модных туфель. Принаряженная, она казалась взрослей своих юных лет и

выше ростом - почти вровень с его плечом. Они шли вечернею улицей, и ему было приятно, то ее тут

многие знали и здоровались, мужчины - со сдержанным достоинством прикладывая руку к краям

фасонистых шляп, а женщины - вежливым кивком головы с доброжелательными улыбками на

приветливых лицах. Она отвечала с подчеркнутой вежливостью, но и с каким-то неуловимым

достоинством и сдержанно вполголоса рассказывала о попадавшихся на глаза достопримечательностях

этой нарядной, утонувшей в зелени улицы.

– Вот наша Роскошь, так она называлась при Польше. Ничего особенного, но вот церковь,

построенная в память павших на русско-японской войне девятьсот пятого года. Низенькая, правда, но

очень аккуратная внутри церковка. Я там крестилась. А дальше, смотрите, видите такие забавные

домики, вон целый ряд, с фронтончиками вроде гребешков. Это дома текстильщиков из Лиона. Еще в

семнадцатом веке богач Тизенгауз выписал из Лиона ткачей и построил для них точно такие дома, как во

Франции. А это вот домик польской писательницы Элизы Ожешковой, она здесь жила и умерла. Знаете,

писала интересные книжки.

Городок ему действительно нравился скромным, но обжитым уютом своих вымощенных брусчаткой

улочек с узенькими, выложенными плиткой тротуарчиками, отделанными каменными скосами и

бордюрами. На стенах многих домов густо зеленел виноград, некоторые из них до третьих этажей были

увиты его цепкими лозами. Но больше всего он ждал встречи с расхваленным Янинкой Неманом,

который, как она сказала, протекал тут же, разделяя город на две неравные части.

Возле готической громады костела улица сворачивала в сторону, они миновали торговые ряды,

городскую ратушу и вышли на угол, где под каштанами устроилась мороженщица со своей коляской.

Янинка, которая все время шла рядом, легонько тронула его за локоть.

– Игорь, можно мне попросить вас?

– Да, пожалуйста, - с полной готовностью исполнить самую невероятную ее просьбу произнес он.

– Знаете, я давно мечтала... Ну, в общем, мечтала, как... Когда меня парень угостит мороженым.

– Ах, мороженым...

Игорь почти ужаснулся, подумав, какой же он, в сущности, вахлак, как не догадался сам! Ему просто

невдомек было, чего могла пожелать здесь его богиня.

– Проше, паненко! Дзенькуе гжечнэго пана, - поблагодарила мороженщица, когда он отказался от

нескольких копеек сдачи.

– Дзенькуе, пани Ванда, - в свою очередь церемонно поблагодарила Янинка, принимая из рук пожилой

женщины вафельный стаканчик.

В конце коротенькой улицы над липами засиял такой широкий простор, какой может открыться только

с очень высокого холма, и они увидели каменный мост через ров. Это был въезд в древний, с

полуразрушенными стенами замок, по другую сторону от которого в глубине старинного парка высился

роскошный дворец за фигурной оградой.

– Замок короля Польши Батория, - торжественно объявила Янинка.
– А это Новый Замок. А теперь

глянь туда. Видишь?

Он глянул через каменный, почти в человеческий рост парапет и внутренне ахнул от

головокружительной высоты, на которой они оказались, - далеко внизу по каменным ступеням лестницы

двигались фигурки людей, расходящиеся в обе стороны набережной, плавно огибавшей этот берег

Немана и где-то терявшейся под густой крышей огромных деревьев.

– Ну, видишь? Как это нравится?
– прижавшись к его локтю, добивалась Янинка.

Древние, дышащие таинственной стариной стены замков, этот прочный, перекинутый над каменной