Шрифт:
– Тогда дай мне веток.
Она принесла веток.
– Зачем тебе?
Бецкой щелкнул пальцами и между пальцами вспыхнул огонек:
– Вот зачем. Зверь не подойдет к огню.
Тамара насобирала ему полный подол яблок.
– Я навещу тебя завтра, – сказала она.
– Не стоит, завтра меня здесь не будет.
118
Оставшихся двоих было нетрудно найти по кровавому следу.
Над следом вились мухи; видны были лисьи следы – мамаши выходили с выводками, обучали ненаглядных своих лисят.
Гнырю нашли быстро, уже к четырем часам. Он был холоден и, очевидно, мертв. Шакала искали дольше. Нашли поздно вечером в овраге с крапивой. Лисы выели ему лицо.
– Молодцы, ребята, – сказал Валерий. – Теперь давай обратно. Мне еще в город нужно.
– Ему в город нужно, – сказал Толик.
– Говорит, нужно, – откликнулся шофер.
– А может, не нужно?
– Может и не нужно.
– Вы что? – удивился Валерий.
– Я ж говорил, – не носи столько денег с собой, – ответил Толик, – я ж говорил, а ты не послушался. Старших всегда нужно слушаться. Так, друг?
– Так, – ответил шофер.
Дальше они говорили между собой, а Валерий читал надпись:
«Запасный выход. Выдерни шнур, выдави стекло» Где этот чертов шнур? Он нашел какой-то резиновый хвостик и потянул за него.
Хвостик оборвался. Разбить стекло? Но чем?
Он ударил кулаком в стекло и сбил кожу на косточках.
Стекло не пострадало. Те двое не обращали на него ни малейшего внимания. Они советовались.
– Ну и что потом? – спросил шофер.
– Бросим его здесь, и все.
– Найдут.
– Найдут. Ну и что?
– Как будешь убивать? – спросил шофер.
– Дам ему в голову, чтобы оглушить. А потом удавлю.
– Когда найдут труп, все будет видно.
– Да, будет, – согласился Толик, – но за такие деньги стоит рискнуть.
– Лучше подумать. А если его закопать?
– Лисы откопают. Их здесь полно и все с выводками.
– Пусть они его съедят.
– Всего не съедят. Главное останется.
Переговоры временно зашли в тупик. Валерий пробовал выдернуть уже четвертый шнур и уже четвертый хвостик отрывался. Под пятой лавочкой он нашел пустую бутылку и примерился: если быстро и сильно ударить в средину стекла, можно разбить. Те отвернулись…
Он ударил бутылкой в стекло и только вывихнул кисть. И бутылка, и стекло остались целыми.
Шофер с Толиком обернулись.
– Сначала кончим, потом будем думать, – сказал Толик и направился рашительным шагом к дальним сиденьям.
– Я все отдам так! – закричал Валерий.
Толик протянул руку и получил деньги. Денег оставалось восемьдесят восемь тысяч. Двое разделили сумму и взялись за Валерия.
– Не умею я душить, – сказал Толик, – вот если бы резать.
Я работаю на бойне, – обяснил он Валерию.
– Так есть ведь нож! – обрадовался шофер и поискал в бардачке.
– Ну!
– Нет, девка сперла.
– Тогда давай утопим его в болоте! – радостно догадался Толик. – Тогда уж точно комар носу не подточит. Привяжем железяку к ногам и порядок.
– Не, сказал шофер, – лучше так, затолкнем его в болото и подождем. Через час его пиявки высосут. Никаких следов насильственной сметри. Даже Гриша не догадается. Час-то мы можем подождать. А ночью здесь никто не шляется.
– Чем тебе железяка не нравится?
– Ее же найдут.
– Куркуль ты, – тебе железяки жалко. Да ладно.
– А его девка?
– Она же далеко. А если прийдет, то и ее в болото кинем.
– Комары, – сказал Толик и шлепнул себя по шее.
– Потерпишь.
Они связали Валерию руки его собственной рубашкой и поехали к болоту. Дорога была довольно долгой – в темноте приходилось объезжать те овраги, которые днем брались без труда – имея много денег, становишься осторожнее.
Они поставили автобус у самых камышей. Толик дважды дал под дых и дважды облил Валерия водой.
– Это чтобы ты не такой резвый был, – обьяснил он с почти отеческой интонацией. – Ты и нас пойми; семью кормить надо?
Надо.
Небо над болотом еще хранило остатки дня. Пролетели два черных силуэта диких уток. Лягушки кричали так, будто болото было раскаленной сковородой. Эх, запомнить бы!..
– Эй, – спросил шофер, – а вдруг пиявки по ночам спят?
– А ты попробуй засунь свою руку.
– Сам засунь.
– Приступим?
– Подождите, – сказал Валерий, – у меня есть последнее желание. Я хочу умереть с развязанными руками.