Прежде всего, мне надо открыть маленький деревянный шкафчик, где хранилось мое противоядие. Возможно, там же Валекс хранил его рецепт. Я зажгла тусклый светильник и заглянула внутрь. Внутри мерцали флаконы разных форм и размеров. На большинстве из них виднелись ярлыки «яд». Я перебирала их со все возрастающим чувством тревоги. И, наконец, мне удалось отыскать большую бутылку с противоядием, из которой я отлила несколько порций во фляжку, находившуюся в моем кармане, ибо я знала, что Валекс заметит, если уровень жидкости уменьшится намного.

Закрыв шкафчик, я принялась рыться в документах Валекса, начав с ящиков стола. Несмотря на то что кабинет был завален книгами и картами, личные документы хранились у Валекса в идеальном порядке. Я наткнулась на папки с досье Мардж и командора, однако преодолела искушение прочитать их, так как в данный момент мне было необходимо или упоминание «Пыльцы бабочки», или досье с собственным именем. Оно-то мне и попалось первым. Там было много интересных замечаний о моих дегустаторских способностях, но ни слова о яде и противоядии.

Закончив с письменным столом, я перешла к столу для конференций. Исследования, посвященные ядам, перемежались с папками и шпионскими доносами. Я принялась поспешно перебирать стопки, так как меня уже поджимало время. Мне надо было вернуться в покои Валекса до того момента, как он отправится провожать командора.

Осмотр стола не принес ничего, кроме острейшего разочарования. Впереди оставалась еще вторая половина кабинета.

Я стояла как раз посередине, когда в замке раздался отчетливый звук поворачиваемого ключа. Щелчок — и ключ вынули из замочной скважины. Когда щелкнул второй замок, я задула светильник и нырнула под стол для конференций в надежде на то, что сложенные под ним коробки скроют меня из виду. «Силы небесные, — взмолилась я, — пусть это будет Мардж, а не Валекс». Потом щелкнул третий замок, и сердце у меня сжалось.

Раздался звук открываемой и закрываемой двери, а потом легкая поступь. Кто-то сел за письменный стол. Я не могла позволить себе выглянуть, но не сомневалась в том, что это Валекс. Неужто командор настолько рано вернулся в свои покои? Я быстро прикинула возможные варианты — или оказаться обнаруженной Валексом, или дождаться его ухода. И устроилась поудобнее.

Не прошло и нескольких минут, как в дверь постучали.

— Входи, — пригласил Валекс.

— Доставили твой пакет, господин, — раздался чей-то мужской голос.

— Неси его сюда, — ответил Валекс, и ножки его кресла заскрежетали по каменному полу.

До меня донесся звон цепей и шаркающие шаги.

— Свободен, — промолвил Валекс, и дверь захлопнулась. Зато я ощутила знакомый затхлый запах темницы.

— Ну что, Тентил. Надеюсь, ты знаешь, что тебя ждет виселица? — спросил Валекс.

Сердце мое сжалось от сочувствия к обреченному узнику. Я прекрасно представляла себе, что он ощущает.

— Да, господин, — раздался шепот.

До меня донесся шорох страниц.

— Ты осужден за убийство своего трехлетнего сына. Это соответствует действительности? — спросил Валекс.

— Да, господин. У меня умерла жена, а оплачивать услуги няньки я не мог. Я не знал, что он забрался под плуг, — страдальческим голосом ответил собеседник Валекса.

— Тентил, оправдания в Иксии не принимаются в расчет.

— Да, господин. Я знаю, господин. Я хочу умереть, господин. Моя вина слишком велика.

— Значит, казнь будет справедливым наказанием? Потому что жизнь станет наказанием гораздо более суровым, — не дожидаясь ответа, промолвил Валекс. — К тому же я знаю очень преуспевающую ферму в Четвертом округе, хозяева которой трагически погибли, оставив сиротами троих сыновей в возрасте от одного до шести лет. Поэтому завтра «преступника Тентила» якобы повесят, а тебя отправят в Четвертый округ, чтобы ты продолжил возделывать пшеницу и взял на себя, труд воспитания детей. И надеюсь, что в первую очередь ты наймешь им няньку. Все ясно?

— Но…

— Кодекс поведения изобилует подробностями о том, как избавляться от нежелательных лиц, однако об обычном сострадании нет ни единого упоминания. Вопреки всем моим доводам, командор не считает, это изъяном, поэтому иногда мне приходится брать, все в свои руки. Помалкивай, и тогда останешься в живых. А один из моих подчиненных будет тебя навещать время от времени.

Не веря своим ушам, я еще больше сжалась за ящиками. Слово «сострадание» в устах Валекса казалось мне столь же невероятным, как мысль о том, что Мардж может извиниться за свое хамское поведение.

В дверь снова постучали.

— Входи, — откликнулся Валекс. — Ты как всегда точен, Винг. Документы принес?

Снова послышался шорох бумаг.

— Вот твои новые документы, — промолвил Валекс. — Надеюсь, мы обо всем договорились. Винг сопроводит тебя в Четвертый округ. — Раздался звон цепей, падающих на пол. — Ты свободен.

— Да, господин, — ответил Тентил, и на последнем слове его голос сорвался.

Он не мог владеть собой. И я его понимала: что бы было со мной, если бы Валекс предложил мне свободу!