– А где Коннован?
– Фома протягивает руку Рубеусу, а вежливое приветствие Мики игнорирует.
– Что вообще здесь произошло?

Это Рубеус и сам хотел бы знать.

– С ней все в порядке?

– В полном, - отвечает Мика.
– А если бы не ее упрямство, было бы еще лучше. Значит, это ты будешь секундантом? Смешно, ты вообще оружие в руках держать умеешь?

– Нет. Не умею. Я не люблю оружия.

– И в технике боя не разбираешься?

– Не разбираюсь.

– И тогда как же ты собираешься следить за чистотой поединка?

– Как-нибудь, - Фома неопределенно пожал плечами.
– Так где же Коннован?

– Здесь, прошу прощения, немного проспала.
– Коннован была свежа и довольна жизнью.
– Привет, Фома, рада, что ты согласился. Ну если все в сборе… чем раньше, тем лучше. Фома, тебе вон туда, - Конни указала рукой на балкон, - а то еще заденем ненароком.

Мика фыркнула и с гордо-отстраненным видом направилась ко второму балкону.

– Дик, давай, начинай.

– Ну… - Дик выжидающе посмотрел на Рубеуса, и тихим, извиняющимся голосом, произнес: - Если все участники поединка собрались, то… начинаем?

– Начинаем, начинаем, давай, говори, что там по протоколу полагается.
– Коннован аж пританцовывала от нетерпения. Не знай Рубеус ее настолько хорошо, решил бы, что пьяна. Но вчера она выпила лишь полбокала красного вина, того самого, дисгармоничного и невкусного, после чего ушла спать. А сегодня? В теории у нее было время напиться, но ни один да-ори не станет пить в преддверии Ата-Кару.

Стоп. Да-ори в принципе не способен напиться.

Но Коннован особенная.

Знать бы, что она действительно пьяна, то поединок можно было бы отложить.

Дик нудно и долго перечислял правила, обязательства и основные пункты Кодекса.

На шее Коннован блестят мелкие капельки пота, и на висках тоже, на лбу. Она больна? Или все-таки нервничает, а веселость и нетерпение - показные, чтобы скрыть нервозность?

Наверное. Белая рубашка почти сливается с белой кожей, белые волосы подвязаны кожаным шнурком, а черные глаза смотрят куда-то вверх. На потолок? Рубеус тоже посмотрел. Ничего нового - обычный потолок, утопающий в электрическом свете, вообще-то там звезды нарисованы, но лампы будут помощнее любых звезд и поэтому роспись удается рассмотреть лишь при выключенном свете.

– Прошу секундантов осмотреть оружие.

Мика деловито - имидж требует - вертит клинок в руках, а Фома долго не решается прикоснуться к бархатному футляру. А потом вынимает ятаган с опаской. Забавно, дуэльную пару подарил Карл, сказал, что пригодится, и снова оказался прав. Пригодились, только вот не для того боя, на который Рубеус рассчитывал.

– Претензий не имею.
– Говорит Мика.

– Ну… я, наверное, тоже.
– Фома робко улыбается и пожимает плечами.
– Они ведь одинаковые, правда?

Ему не отвечают.

– В таком случае, если претензий к качеству оружия у секундантов нет, то считаю данную пару пригодной для проведения поединка. Дуэлянтов прошу принять оружие.

Они подходят одновременно, и Рубеус уступает право выбора Коннован. Она маленькая, едва-едва по плечо ему, а волосы слегка вьются. Раньше он этого не замечал.

В ее руке ятаган смотрится еще более нелепо, чем бокал с вином. А пара удобная, красивая, сизо-голубой булатный узор, изящный изгиб лезвия, длинная рукоять, обмотанная кожаным шнуром.

– Тяжеловат, - жалуется Коннован неизвестно кому и, пробуя пальцем лезвие, добавляет.
– Острое, это хорошо.

– Для чего хорошо?

– Просто хорошо. Удачи тебе.

– И тебе.

Дик благоразумно отходит в сторону, но подавать сигнал к началу поединка, не спешит. Скорей бы… время разлетается пулеметной лентой секунд, которые замирают, не долетев до цели. Еще один мирный вдох.

Ата-кару… поединок равных. Бой ради боя… закрыть глаза, вдохнуть прохладный воздух, ощутить, как каждая клеточка тела наполняется силой. Ее не много и не мало, в самый раз, чтобы победить.

Он знает, что победит. И Коннован тоже это знает. Тогда почему?

Все мысли потом.

После боя.

Коннован

Вдох, выдох и между ними два удара: нет, не сердца - оно бьется само по себе - а дуэльных ятаганов. Сталь звенит, дрожит, возмущаясь непочтительным к себе отношением. Сталь поет и требует крови.

Ай, ни черта она не требует, это же просто кусок железа, на который я экстраполирую собственные эмоции. Экстраполирую - умное слово. И длинное. Еще на четыре удара, которые я едва-едва успеваю отбить.