– Мы заберем с собой. Оррим мертв, а я займу его место. И русский спутник мне оченно пригодится.

Кто ему слил про наш уговор?

Стервятник?

Распорядитель бегов?

Без разницы…

– А мы нарасхват сегодня, – негромко заметил я. – Смотри, Питбуль! Автографы бесплатно не раздавай. Десять баксов, не меньше.

Автомат сержанта был направлен в голову мародеру.

– Уматывайте.

– Слушайте, парни, – я поднял руки. – Что, если так. Мы счас быстренько прошвырнемся до Ковача. Перетрем за бизнес. А потом и к вам заглянем, на чай с сосисками. Сэкономим патроны, уже хлеб.

Сержант передернул затвор винтовки.

Я заметил, что ствол у нее не совсем обычный.

Казалось, это просто карабин, но дуло было чуть толще, и янтарное свечение, – тусклое, едва заметное, – окружало его.

– Три секунды даю, – глухо прорычал он. – Две, чтобы в штаны навалять. Третью, валить отсюда. Считаю.

Бандит засмеялся.

– Убери оружие, серб. Можешь им пугать ногохвостов, на Мертвячьих болотах. Вот это…

Он хлопнул пальцами по наручу, на правом запястье.

– Остановит любую пулю.

Я вспомнил слова Питбуля.

Люди Оррима Молота были оснащены по последнему слову техники. У каждого был защитный браслет.

– Зато у нас есть вот это.

Бандит поднял небольшой сканер.

Тот переливался яркими огоньками, – никогда раньше я не видел ничего подобного.

– Отдай нам этих людей, серб. И мы тебя пощадим.

– Да? – спросил с усмешкой сержант.

Он спустил курок.

Пуля вошла в грудь кланеру, что стоял за пулеметом.

Несколько секунд ничего не происходило.

Бандит растерянно поднес руку к груди, где зияло ровное, круглое отверстие.

Потом его тело разорвало изнутри, кровавым фонтаном. Плоть, кости, внутренности, – все превратилось в мелкие, горячие ошметки, обагренные свежей кровью.

Водопад брызг хлынул на его товарищей.

– Пули бывают разные, – бросил сержант.

Он передернул затвор.

– А теперь разворачивайтесь, и валите прочь.

Мне это не понравилось.

О Драгане Коваче я тоже кое-что слышал. Тот никогда не брал на службу людей, – слишком умных и прозорливых, которые могли бы захотеть занять его место.

И, кажется, сейчас это нам аукнется щедрой свинцовой клизмой.

На месте серба, – я бы замочил главного кланера. Очень меня волновала эта странненькая коробочка в его пальцах. А главное, – по пути, я успел хорошо осмотреть оружие наших провожатых.

Особый, переделанный АК-74 был только у сержанта.

Это значит, – пушки у всех остальных обычные, и не помогут сейчас.

– Повторять не буду, – произнес серб.

Он снова спустил курок.

Пуля вошла в живот человеку, стоявшему возле пулемета.

Тот закричал, – отчаянно, громко. Схватился за пузо, начал раздирать рану, – словно надеялся, что в последний момент он сможет вытащить пулю, и остаться в живых.

Конечно, не смог.

Взрыв был чуть громче, чем в первый раз. Алые кровавые брызги разлетелись по машине.

Выбитый глаз шмякнулся о ветровое стекло, и прилип.

Бандиты стали стрелять. Яростно зарычали автоматы. Но пули не могли пробиться сквозь защитный барьер, – вечная борьба между оружием и броней.

– Прячься! – крикнул Питбуль.

Спрыгнул с машины, и укрылся за большим камнем.

Я проявил небывалое для себя мужество, – сбежал вторым, а не первым.

– Вы все умрете, – глухо прошептал кланер.

Сербский сержант снова передернул затвор.

Нацелился ему в грудь, – но курок спустить не успел.

Бандит быстро нажимал кнопки сканера. Видно, он не хотел прибегать к этому оружию. Рассчитывал, что сумеет напугать врагов, заставить их отступить без боя, – а теперь жалеет, что так промедлил.

Холодный ветер взвился рядом со мной.

Сперва мне показалось, что это просто вихрь, но потом я различил острые зубья. Он был похож на огромный стержень для мясорубки. Столб воздуха, увенчанный острыми лезвиями, закружился над скалами.

Он набросился на сержанта, обволок его.

Кровь тонкими струями хлынула из его рта, ушей, носа. Они впитывались в крутящийся столб, их становилось все больше.

В теле солдата открывались раны, и кровь текла из них.

Через секунду, обескровленное тело упало на камни. Автомат со стуком покатился по земле.