Другой серб кинулся к нему, протянул руку. Зеркальный вихрь закружил его, и высушил досуха. Ладонь оторвало, и она шлепнулась на камни, судорожно сжимая и распрямляя пальцы.

Третий солдат кинулся бежать, не разбирая дороги.

– Нет! – кричал он.

Вихрь устремился за ним.

По пути, разрубил надвое машину, искорежил ее, превратив в разрубленные гнутые обломки.

Я рванулся за автоматом.

Рядом лежала отрубленная ладонь.

Пальцы все еще дергались.

Хорошая причина, чтобы не повторять его попытку. И все же я это сделал.

Сверкающий вихрь догнал убегающего солдата. На сей раз он не стал выпивать его, – просто размолол на куски, в крупные клочья фарша из человеческого мяса.

К слову, Питбуль был прав, – когда жуете котлету в «МакРональдсе» – вы точно знаете, что она из говядины?

На вид совсем ведь не различить.

А на вкус?

Я схватил винтовку.

Вскинул.

Моим первым желанием было всадить пулю в бандита, что держал сканер. Но маменька всегда учила меня – сынок, не беги за первым желанием.

Сперва зайди в туалет, сними штаны и сядь на унитаз.

А уже потом делай, что захотелось.

Вот почему я не стал убивать бандита. Вернее, не сделал это сразу. Я всадил пулю в сканер. Тот взорвался, маленьким фейерверком.

Обломки посыпались на камни, вместе с оторванными пальцами.

Я передернул затвор.

Пятеро кланеров, в двух машинах.

Может, они согласятся просто немного посидеть там и подождать, пока я буду стрелять в них? Нет? Как невежливо.

Новую пулю я всадил в грудь главному из бандитов.

Пуля вошла точно в левую часть груди, – там, где сердце. Зря я старался, – парня бы в любом случае разорвало на куски. Просто привычка, – еще с тех времен, когда я был снайпером.

Поганые были времена.

Кланеры бросились на меня. Они знали, что пули из их оружия не смогут причинить мне вреда. Теперь главное было – удержать карабин.

Черт, как же медленно перезаряжается эта сволочь.

Я снова передернул затвор.

Когда поднял ствол, – кланеры были уже рядом со мной.

Выстрел грянул в упор, – прямо в живот бандиту. Карабин вырвали из моих рук, за миг до того, как парень превратился в кровавый фонтан.

Двое бандитов набросились на меня, и завалили на камни.

Третий направил на меня ствол.

– Сдохни, тварь, – глухо прорычал он.

Кланер спустил курок.

Бандиты крепко держали меня, – а я и не вырывался. В последний момент, я успел крутануться в сторону. Кланер, что держал меня справа, оказался на мне.

Чем хороши разрывные пули?

Не проходят насквозь.

Я чувствовал, как тело бандита дернулось и опало. Я крепко закрыл глаза, и сцепил зубы, – не хотелось наглотаться его внутренностей и мозгов.

Парень взорвался, и с ног до головы искупал меня в свежей, горячей крови.

Ощущение было так себе.

Попробуйте как-нибудь, – может быть, вам больше понравится.

Моя правая рука освободилась. Я выхватил нож и всадил его в горло парню, что держал меня с другой стороны.

Бандит захрипел, и кровь заструилась по его пальцам. Он схватился за шею, и больше ничего не успел сделать.

Третий врезал мне прикладом в лицо.

Сокрушительный удар сапогом обрушился на мои ребра.

Я захрипел от боли.

Кланер прицелился.

Если ты лежишь на спине, – можешь отбиваться всеми четырьмя лапами. Мой ботинок врезался ему в голень, а другой – в пах.

Парень упал, рыча от боли и ненависти. Я поднялся. Мне казалось, я успею рвануться к пушке, и схватить ее.

Черта с два.

Кланер вскочил сразу же, словно на пружине. Ринулся ко мне, и мы сошлись в клинче. Его огромные лапищи сдавили меня, и – клянусь, я слышал, как воздух вылетает из меня, словно из лопнувшего детского шарика.

К слову, я говорил, что ненавижу обниматься с парнями?

Я пнул его ботинком по голени, – но парень, казалось, даже и не заметил. Его кулак врезался мне под ребра, еще и еще.

А я болтался в его объятиях, словно тряпичная кукла.

Мне хотелось рвануться, освободиться, – а вместо этого я просто трясся, и получал удар за ударом.

– Ты сдохнешь, урод, – прорычал бандит.

Я врезал ему головой по лбу.

Потом со всех сил завалился вперед.

Кланер упал всем телом на крутящийся столб-мясорубку.