Прогремели выстрелы.

С глухим проклятием, юноша рванулся в погоню.

Вскинув автомат, он выбежал из трактира. Старый Матрос лежал на земле, и кровь растекалась по пробитой пулями куртке.

– Нет! – крикнул Ричард.

Он перевернул сталкера. Заглянул в умирающие глаза.

– Кто это? – в отчаянии спросил юноша. – Кто убил тебя? Кто создал супермутантов?

Старый Матрос тихо засмеялся, и кровь тонкой струйкой потекла по его щеке.

– Те, кто сильнее Господа Бога, – ответил он.

Тело его обмякло. Жизнь погасла в глазах, – и тонкая последняя самокрутка выпала из фуражки старого сталкера.

– Все отменяется, – резко произнес Мэддокс.

– Вот как?

Вацлав прищурился.

– Этот человек… Саттон. Он мертв! – Мэддокс с яростью смотрел на Кардинала. – И я помог вам его убить.

– Вы сделали то, что повелел Бог, – мягко отвечал Вацлав.

Рука Мэддокса сжалась в кулак.

– Я этого не хотел. Вы сказали, что надо просто убрать Саттона. Положить конец его торговле.

– Положить конец…

Вацлав покачал головой.

– Вы читали Библию, агент Мэддокс?

– Да, – отрезал тот.

Это было неправдой.

Много лет назад, в воскресной школе, он изучал Писание, под присмотром отца Антонио. Старый священник говорил об Аде и Рае, о Дьяволе и Христе, – но маленький мальчик почти не слушал, его занимало совсем другое, – яркое солнце за окном, пение птиц, стук футбольного мяча по площадке…

– Да, я читал Библию, – сказал Мэддокс.

– Тогда вы наверняка помните, «вначале было Слово». Слово, агент Мэддокс. А не слова. И чем больше вам нужно слов, чтобы выразить свои мысли, тем дальше вы от правды и Господа…

– Чушь собачья.

– Вот видите? Все ваши мысли, чувства, ваш гнев, уложились в два простых слова. Но когда вы начинаете вить цепочки, вроде «положить конец нелегальной торговле артефактами» или «обеспечение национальной безопасности», – все это вздор, кимвал звенящий, голосок Дьявола, что мешает увидеть истину.

«А сам-то все говоришь, остановиться не можешь», – подумал Мэддокс.

Но вслух он сказал другое.

– Я видел, что вы сделали с этим человеком.

– Надеюсь, и весь мир видел, – согласился Вацлав. – Мы ведем прямую трансляцию, через несколько серверов. Нас смотрят миллионы…

– И что? – глухо спросил Мэддокс. – Так вы хотите показать своим врагам, что с ними сделаете?

– Вы ничего не поняли, – мягко отвечал Вацлав. – Люди должны осознать, что сами делают с собой. Каждый день. И глядя на Саттона, – то, что от него осталось, – пусть увидят себя. И задумаются.

Босния

сентябрь 1995 года

– Танки приближаются!

В комнату вбежал лейтенант.

Его лицо было бледным, поблескивало от пота. Китель порвался, был весь заляпан грязью, – этого раньше не допустил бы здесь ни один офицер.

– Войска НАТО будут здесь через четверть часа.

Комендант Ковач вздохнул.

Одернул мундир, устало посмотрел в зеркало.

Думал ли он о том, что все так быстро закончится? Мир, который он строил, мир, что он считал правильным, – рушился на его глазах.

– Вы передали мои приказы начальникам караулов?

– Да, комендант.

Ковач шагнул к окну.

– Приступайте. Нет времени. Пусть расстреливают пленников прямо в бараках. И Горан! Важно, чтобы все начали одновременно. Если эти твари поймут, они начнут защищаться.

Он поморщился.

– Это скот, Горан. Тупые животные. Будут до последнего ждать, надеяться, что кто-то их спасет. Но если ты напугаешь стадо… Оно тебя затопчет.

Лейтенант достал рацию.

Ковач смотрел вниз. Он знал здесь каждый барак, каждую секцию в высоком заборе. День за днем, – руками пленников, – комендант строил, расширял и укреплял изолятор.

Символично, – узники сами строили для себя тюрьму.

Впрочем, так всегда и бывает.

Внизу послышались выстрелы.

– Они приступили, комендант.

Горан прикусил губу. Спросил неуверенно:

– Что теперь? Я знаю, дан приказ стоять до последнего. Но…

Ковач кивнул.

Все эти годы он откладывал деньги, – совсем немного. Может, зря столько времени отдавал работе, этому пункту сбора, своей святой миссии этнической чистки.

Стоило подумать и о себе.