Его спину выгрызло, – так выбирают серединку у картофеля, чтобы положить начинку. Руки парня ослабли, и в последний момент я смог отпрыгнуть в сторону.

Бандит взмахнул руками, – и его тело, бьющееся в агонии, рухнуло прямо в вихрь.

– Ну как дела? – спросил Питбуль.

Он встал, как ни в чем не бывало, – на нем даже пятнышка не осталось.

– Э! Да ты весь запачкался, – сказал негр. – Неряха.

– Кружку светлого, – бросил Старый Матрос.

Светлым в Зоне называли пиво, сваренное на крови зервольфов.

Оно ударяло в голову, – и давало вновь почувствовать себя молодым. Видит бог, сталкеру это было нужно.

– Как дела на границе? – спросил бармен.

– Да ничего…

Старый Матрос провел ладонью по подбородку.

Он еще помнил те времена, когда Границей называли Рубеж. Теперь между ним и Зоной выросла полоса безопасности, – военные базы, склады корпораций, транспортные площадки для вертолетов.

– Мы еще не закончили.

Сталкер медленно повернулся.

За его спиной стоял Ричард, с автоматом в руках.

– А, малыш Теннеси… – Старый Матрос неспешно отпил из кружки. – Значит, все же смог выбраться оттуда. В Кратере спрятался, да? Ну, я так и думал.

Он поболтал пиво в кружке.

– Я потому и выбрал это место, в горах. Если что, мы и мои ребята уходим в тень аномалии. Вот почему никто не знает о нас.

Сталкер незаметно огляделся.

В зале никого не осталось, – только они и бармен. Да еще Оксана стояла возле стены.

– Мы знаем, – сказал Ричард.

– Это ненадолго.

Матрос кивнул бармену.

– Налей-ка мне еще, Пит.

Сталкер облокотился о стойку, взглянул на Ричарда.

– Ты можешь меня убить, мальчик. Мне все равно. В Зоне каждый новый день – это подарок судьбы, и каждый знает, однажды он останется без подарка. Но те, на кого я работаю…

Старый Матрос стал скручивать косячок.

– Это серьезные ребята, малыш. Очень, очень серьезные. Ты ведь сам из богатых, верно? Видел, небось, сенаторов… конгрессменов… так вот, все это слепые котята рядом с теми, кому ты сейчас перешел дорогу.

– Кто они? – спросила Оксана. – Зачем им супермутанты?

Матрос вытер пивную пену со рта.

– Я прожил так долго, девочка, лишь потому, что не задаю вопросов.

– А тебе все это зачем?

– Стар я уже, ребятки. Не по годам мне по болотам шастать да зомбей валить. Таким, как я, нужна работа другая. Поспокойней, да понадежней. Погонщиком…

– Что?

– Так называют нас…

Он зачерпнул из миски горсть орешков, бросил в рот.

– Я почему вам все это рассказываю? Знаю, вы долго не проживете. И ты, Пит…

Сталкер посмотрел на бармена.

– Прости меня, конечно. Нравилось мне твое пиво, хоть ты и разбавлял кровь зервольфов всякой мочой. Но до утра ты не проживешь.

Он похлопал ладонью по стойке.

– Будь моя воля, я б тебя отпустил. Знаю, ты не станешь болтать. Но мои хозяева… Люди у них везде. Они знают обо всем, что творится у Рубежа.

– Мне нужна карта, – произнес Ричард. – Ты был в экспедиции Перельмана. И наверняка включал самописец.

Пару секунд Матрос смотрел на юношу, – так, словно видел его впервые. Потом громко расхохотался.

– Хочешь идти к Болотам Отчаяния? Один? Знаю, что один, никто ведь в здравом уме с тобой не потащится…

– Я пойду, – сказала Оксана.

– Ты? Ну это все равно, что одному идти.

Сталкер стукнул пустой кружкой об стойку.

– Если б я знал, что ты пойдешь к Болотам Отчаяния, не стал бы даже пытаться тебя убить. Ты ведь все равно там умрешь.

– Карта, – приказал Ричард.

Сталкер кивнул.

Снял фуражку, – потертую, выцветшую. Спрятал за отворотом новую самокрутку.

Примета.

Медленно, – не спеша, достал из кармана сканнер.

– Вот интересно, что ты сейчас делать будешь, малыш, – сказал он. – Убьешь меня? Любой так бы поступил. Но не ты… Я о тебе слишком много слышал. Ты порядочный… Отпустишь меня? Так ведь, сам понимаешь, тогда я тебя найду. И убью. И подружку твою. И Пита. И всех, кто рядом окажется.

Сталкер усмехнулся в усы.

– Непростой выбор, верно? Ну да я тебе помогу, малыш. Решу за тебя…

Яркая вспышка вдруг ослепила Ричарда. Дым заклубился в зале; а когда рассеялся, – сталкер уже исчез.