– Ну ладно…

В его руке появилось нечто, завернутое в старую газету. То был обычный болт, только очень крупный.

– Нашел случайно, – пояснил Ковач. – Хорошая штука, никогда не подводит.

Я ждал, что он прикажет солдатам придержать пленника. Но Драган справился сам. Нагнулся, и взял бандита за плечо. Тот скорчился от боли, – его парализовало.

Хороший захват, я тоже так умею.

Ну ладно, не всегда получается, – но, по крайней мере, меня этому учили.

– Теперь ты скажешь всю правду, – прошептал Ковач.

Он поднес болт к уху пленника.

В то же мгновение, стальной стержень начал стремительно вращаться, и ввинтился в череп бандита.

Кровь и кусочки кожи хлынули в стороны.

– Говори, – приказал полковник.

Пленник забился в агонии.

На его губах появилась алая пена.

– Я не знал… – хрипло проговорил бандит. – Просто шел мимо… Солдата увидел вашего…

Голос его стал сиплым, лицо посинело.

Ковач следил за пленником – без торжества, без жестокой радости. Скорее, он был немного расстроен.

Бандит шептал:

– Я просто хотел посмотреть поближе… Думал, стащу чего. Люди ваши меня схватили. Это все, клянусь!

Ковач снова наклонился к нему.

– Кто еще знает про это место?

– Никто. Богом клянусь! Я один хожу, завсегда. Хоть кого спросите.

Полковник обернулся ко мне.

– Бедняга говорит правду. Никто не может обмануть стержень.

– Вынете? – спросил я.

– Не придется.

Тело пленника содрогнулось.

Он закричал от боли. Кожа на лице начала расползаться, и я понял, что череп его треснул, разваливаясь на острые обломки.

– Болт проходит голову насквозь, – пояснил Ковач.

Человек дергался на полу.

Кровь хлестала из его носа и ушей. Правый глаз вытек; второй застрял в глазнице, и окровавленные кусочки мозга вываливались из-под него.

– Удивительно, сколько боли может выдержать человек, – заметил Ковач. – И все-таки мы сдаемся так быстро… Словно сами торопим смерть, хотя созданы для вечной жизни.

С металлическим звоном, окровавленный болт вышел из уха пленника. Покатился по полу, и Ковач поднял его.

– Это ваша мечта? – спросил я. – Вечная жизнь?

– О нет, – ответил полковник. – Слишком наивно, слишком по-детски. Нет, друг мой! Бессмертие – это не моя мечта. Это моя цель.

С тех пор, как здесь был морг, почти ничего не изменилось.

Белый кафель, пол с небольшим уклоном, чтобы проще замывать кровь.

Дальняя часть была загорожена ширмой.

– Как успехи, доктор Ренье? – спросил Ковач.

Жак поднял голову.

– Привез его из Сорбонны, – чуть слышно пояснил мне половник. – Были там у него небольшие проблемки…

– Помню это дело, – заметил я. – Об этом еще писали в газетах. Он изнасиловал школьницу. Я прав?

– Точно, – Ковач пожал плечами. – И из-за такой мелочи ему больше не дают заниматься наукой. Глупцы! А потом еще они жалуются, что европейская культура гибнет.

Он направился к доктору.

– Ну что, друг мой? Как ведет себя образец?

Ренье подошел к нам.

Правую ногу он слегка подволакивал. Я помнил, как это случилось. После того, как суд его оправдал, – на профессора напали и пытались убить.

Говорили, что это сделал отец той школьницы; но ничего доказать не удалось.

– Довольно спокойно, месье Ковач, – ответил он. – Алый фактор повышен, но в пределах нормы.

– Это хорошо, – полковник потер руки. – Готовьте к испытаниям.

Доктор и его помощники начали колдовать с приборами.

Металлические створки медленно разошлись. В углу комнаты стоял огромный прозрачный контейнер. В центре него сияло и переливалось нечто алое и сияющее.

– Что это? – спросил я.

– Осколок Багряной Сферы.

Алая капля медленно поворачивалась, и мне показалось, что она беседует со мной о чем-то. Словно она заглядывала в мою душу, читала ее, как книгу, и находила в ней то, о чем я сам никогда не подозревал.

Перед моими глазами медленно всплывали события прошлого, – и каждое слово, каждый жест, вдруг начали наполняться совершенно новыми смыслами, и я вдруг понял, что прожил чужую жизнь, – словно слепой и глухой, – совершенно не понимая ни себя, ни людей вокруг, ни того, что происходило со мной.