Русский романс
вернуться

Пушкин Александр Сергеевич
Шрифт:

376. <Из стихотворения «Хозяин»> («На старом кургане, в широкой степи…») [387]

На старом кургане, в широкой степи, Прикованный сокол сидит на цепи. Сидит он уж тысячу лет, Все нет ему воли, все нет! И грудь он когтями с досады терзает, И каплями кровь из груди вытекает. Летят в синеве облака, А степь широка, широка… 1861

387

Музыка Вас. Калинникова, Вик. Калинникова, Чеснокова, Миловского. Было популярно среди демократической интеллигенции.

377. «Ехал из ярмарки ухарь-купец…» [388]

Ехал из ярмарки ухарь-купец, Ухарь-купец, удалой молодец. Стал он на двор лошадей покормить, Вздумал деревню гульбой удивить. В красной рубашке кудряв и румян, Вышел на улицу весел и пьян. Собрал он девок-красавиц в кружок, Выхватил с звонкой казной кошелек. Потчует старых и малых вином: «Пей-пропивай! Поживем — наживем!..», Морщатся девки, до донышка пьют, Шутят, и пляшут, и песни поют. Ухарь-купец подпевает-свистит. Оземь ногой молодецки стучит. Синее небо, и сумрак, и тишь. Смотрится в воду зеленый камыш. Полосы света по речке лежат. В золоте тучки над лесом горят. Девичья пляска при зорьке видна, Девичья песня за речкой слышна, По лугу льется, по чаще лесной… Там услыхал ее сторож седой; Белый как лунь, он под дубом стоит, Дуб не шелохнется, сторож молчит. К девке стыдливой купец пристает, Обнял, целует и руки ей жмет, Рвется красотка за девичий круг: Совестно ей от родных и подруг. Смотрят подруги, — их зависть берет: Вот, мол, упрямице счастье идет. Девкин отец свое дело смекнул, Локтем жену торопливо толкнул. Сед он, и рваная шапка на нем, Глазом мигнул — и пропал за углом. Девкина мать расторопна-смела, С вкрадчивой речью к купцу подошла «Полно, касатик, отстань — не балуй! Девки моей не позорь, не целуй!» Ухарь-купец позвенел серебром: «Нет, так не надо… другую найдем!..», Вырвалась девка, хотела бежать, Мать ей велела на месте стоять. Звездная ночь и ясна и тепла. Девичья песня давно замерла. Шепчет нахмуренный лес над водой, Ветром шатает камыш молодой. Синяя туча над лесом плывет, Темную зелень огнем обдает, В крайней избушке не гаснет ночник, Спит на печи подгулявший старик, Спит в зипунишке и в старых лаптях, Рваная шапка комком в головах. Молится богу старуха жена, Плакать бы надо — не плачет она. Дочь их красавица поздно пришла, Девичью совесть вином залила. Что тут за диво! и замуж пойдет… То-то, чай, деток на путь наведет! Кем ты, люд бедный, на свет порожден? Кем ты на гибель и срам осужден? 1858

388

Иногда приписывают К. Ф. Рылееву. Музыка Мартынова, Пригожего, Юрьева. Существует переработка Н. Беляева. При пении варьируется.

378. Песня бобыля [389]

Ни кола, ни двора, Зипун — весь пожиток… Эх, живи — не тужи, Умрешь — не убыток! Богачу-дураку И с казной не спится; Бобыль гол как сокол, Поет-веселится. Он идет да поет, Ветер подпевает; Сторонись, богачи! Беднота гуляет! Рожь стоит по бокам, Отдает поклоны… Эх, присвистни, бобыль! Слушай, лес зеленый! Уж ты плачь ли, не плачь — Слез никто не видит, Оробей, загорюй — Курица обидит. Уж ты сыт ли, не сыт — В печаль не вдавайся; Причешись, распахнись, Шути-улыбайся! Поживем да умрем, — Будет голь пригрета… Разумей, кто умен, — Песенка допета! 1858

389

Музыка Доброхотова, Монюшко, Мысовского, Ржевской, Богусловского, Левина. При пении варьируется.

АПОЛЛОН МАЙКОВ

(1821–1897)

379. Весна [390]

Голубенький, чистый Подснежник-цветок! А подле сквозистый, Последний снежок… Последние слезы О горе былом, И первые грезы О счастьи ином… 1857

390

Музыка Кюи, Лисовского, Черепнина, Юферова и др.

380. «Ее в грязи он подобрал…» [391]

Ее в грязи он подобрал; Чтоб всё достать ей — красть он стал; Она в довольстве утопала И над безумцем хохотала. И шли пиры… но дни текли — Вот утром раз за ним пришли: Ведут в тюрьму… Она стояла Перед окном и — хохотала. Он из тюрьмы ее молил: «Я без тебя душой изныл, Приди ко мне!» Она качала Лишь головой и — хохотала. Он в шесть поутру был казнен И в семь во рву похоронен, — А уж к восьми она плясала, Пила вино и хохотала. 1857

391

Перевод стихотворения Г. Гейне. Музыка Лишина.

381. Колыбельная песня («Спи, дитя мое, усни!..») [392]

Спи, дитя мое, усни! Сладкий сон к себе мани: В няньки я тебе взяла Ветер, солнце и орла. Улетел орел домой; Солнце скрылось под водой; Ветер, после трех ночей, Мчится к матери своей. Ветра спрашивает мать: «Где изволил пропадать? Али звезды воевал? Али волны всё гонял?», — «Не гонял я волн морских, Звезд не трогал золотых; Я дитя оберегал, Колыбелечку качал!» 1858

392

Свободное переложение народной греческой песни. Музыка Акименко, Аренского, К. Бюхнера, Ребикова, Чайковского (1873; наиболее популярно). Следует отметить также стихи поэта, ставшие романсами: «О чем в тиши ночей…», «Октава», «Я в гроте ждал тебя…». Все три — на музыку Римского-Корсакова.

382. Приданое

По городу плач и стенанье… Стучит гробовщик день и ночь… Еще бы ему не работать! Просватал красавицу дочь! Сидит гробовщица за крепом И шьет — а в глазах, как узор, По черному так и мелькает В цветах подвенечный убор. И думает: «Справлю ж невесту, Одену ее, что княжну, — Княжон повидали мы вдоволь, На днях хоронили одну: Всё розаны были на платье, Почти под венцом померла: Так, в брачном наряде, и клали Во гроб-то… красотка была! Оденем и Глашу не хуже, А в церкви все свечи зажжем; Подумают: графская свадьба! Уж в грязь не ударим лицом!..»; Мечтает старушка — у двери ж Звонок за звонком… «Ну, житье! Заказов-то — господи боже! Знать, Глашенька, счастье твое!» 1859

ВСЕВОЛОД КРЕСТОВСКИЙ

(1840–1895)

383. «Под душистою ветвью сирени…» [393]

Под душистою ветвью сирени С ней сидел я над сонной рекой, И, припав перед ней на колени, Ее стан обвивал я рукой… Проносилися дымные тучки, На лице ее месяц играл, А ее трепетавшие ручки Я так долго, так страстно лобзал… Погребальные свечи мерцали, В мрачных сводах была тишина, Над усопшей обряд совершали — Вся в цветах почивала она… Со слезой раздирающей муки Я на труп ее жадно припал И холодные, мертвые руки Так безумно, так страстно лобзал… 1857

393

Музыка С. Блуменфельда, Всеволожского, Пасхалова (наиболее популярна), Штольца.