— Но из-за чего?

— И ты не можешь догадаться? — грустно усмехнулась Кэт.

— Нет. Из-за несчастного случая с Бакатиным тебя не могут уволить. В его гибели нет никакой недоработки отдела.

— Из-за русского кокаина. Русские научились выращивать кусты коки где-то в снегах Сибири, среди белых медведей.

— Я не уверена, что в Сибири есть белые медведи.

— А где они, по-твоему, обитают?! — немедленно взвилась Кэт. — На Аляске и в Сибири. А плантации кустов коки твои соотечественники ограждают от медведей колючей проволокой под током. — И она нервно захохотала.

— Кэт, как ты можешь смеяться?

— А что мне делать, я уже плакала сегодня, хочешь, специально для тебя еще поплачу? Я не знаю, где русские выращивают кусты коки, а вот ты поедешь в Россию и все узнаешь.

— О не-ет! — протянула Лада, хотя тут же подумала, что путешествие может оказаться довольно-таки любопытным. Ведь она, объездив в студенческие годы почти всю Европу, еще ни разу так и не была на своей исторической родине.

— Я понимаю, что вышесказанное невероятно, но ФБР утверждает, будто Нью-Йорк завален кокаином, который не произведен ни в одной из стран Южной Америки, а родом откуда-то из российского региона. Кстати, ты нашла труп Грингольца?

— Пока никаких следов. Результаты экспертизы группы крови будут завтра утром.

— Я так и предполагала! Впрочем, результаты экспертизы, чувствую, уже не важны, кровь, естественно, его, и нам с этим русским придется попрощаться. Сейчас он уже догорает где-нибудь в газовой котельной китайской прачечной, а через сутки и пепла от нашего осведомителя не останется, потому что весь пепел улетит в воздух над Нью-Йорком, которым мы дышим, так что незачем даже интересоваться, где он захоронен. В наших легких, вот где! — с пафосом закончила Кэт.

Лада даже содрогнулась.

— Важно другое: о чем Грингольц говорил с московской женой Бакатина? И вопрос номер один: кто займет место шефа в русской наркомафии?! Я просто уверена, что ты запросто добудешь всю эту информацию в Москве, как ты это прекрасно умеешь делать, а заодно и окажешь Нью-Йорку еще одну маленькую услугу — ты не допустишь появления у нас нового русского крестного отца. Как тебе мое предложение? При таком раскладе я в положенное время уйду на пенсию с большим почетом, чего вполне заслуживаю.

— О, Кэт! Не могу поверить, что ты серьезно думаешь, будто я… А с кем ты меня хочешь отправить в Москву?

— Вместе с твоим прекрасным русским языком. Я все уже продумала: в России тебе будет предоставлена высокопрофессиональная команда детективов, я сделаю это по своим каналам, мы не будем обращаться в Интерпол, чтобы не тянуть время на оформление всех заявок на розыск. Договорились? Нет?! — рявкнула Кэт. — Я так и думала! С самого первого дня, как ты появилась в отделе, ты метишь на мое место! Что ж, твоя мечта скоро сбудется, всего через месяц, когда меня вышвырнут…

— Кэт! — буквально завопила Лада. — Это совершенно недозволенный прием психологического шантажа! Ты же знаешь, что это неправда! Хорошо, я на все согласна!

— Ну вот и отлично. Значит, недозволенный прием сработал. Тогда прямо сейчас я звоню своему московскому другу в Генеральную прокуратуру.

Вместо ответа Лада лишь безжизненно махнула рукой, а мгновенно приободрившаяся Кэт стала быстро нажимать кнопки телефона.

На счастье Кэт Вильсон, Александр Борисович Турецкий все еще находился в своем кабинете. Он лежал в ботинках на длинном кожаном диване с папкой изучаемого дела на груди и мирно засыпал, так и не дочитав упомянутое дело. За окном едва начинался поздний осенний рассвет. Время приближалось к пяти утра. И тут настойчивый международный звонок.

— Беспокоит Департамент полиции Нью-Йорка, мистер Алекс Турецкий?

— Да. А это черная жемчужина Кэт Вильсон? Хай, узнал, узнал… — зевая, ответил Турецкий на неплохом английском.

— Мне нужна твоя помощь. Мне надо залезть в черную задницу к одной русской, имя которой Майя Рогачевская, и перебрать все ее грязные потроха.

— Куда залезть? Ты меня, что ли, посылаешь? — не понял Турецкий. — Пожалуйста, Кэт, говори на чистом английском, а не на вашем американском слэнге, я же ничего не понимаю.

Прикрыв трубку рукой, Кэт Вильсон коротко ругнулась:

— Прости, дорогой коллега, это у меня черная задница. Я почему-то решила, что Майя Рогачевская — тоже черная. Я забыла, что у вас в России не водятся афроамериканцы.

— Негры-то? — переспросил неполиткорректный Турецкий, припоминая упомянутую часть тела Кэт, с которой некогда он был неплохо знаком. [1] — Да в Москве их пруд пруди. Только, конечно, не с фамилией Рогачевская. И потом, они довольно смирные, насколько я в курсе. А Рогачевский — был такой генерал, только он, наверно, давно копыта откинул.