— Ну че, скоро они? Богатеи своих братков, блин, часами хоронят. Тошно уже.

— Ты, слышь… Как-то постарательнее надо, может, кому пособолезновать. Авось накинут деньжат, а?

— Опух, что ли? Буду я из-за них корячиться. Богатые — они жмоты все, лишней копейки не дадут, удавятся лучше.

— Ну не знаю. Надо как-то…

«Н-да, — пронеслось в голове у Дениса, — для кого-то смерть — горе, а для кого-то — обычный бизнес. Как продажа мебели или обмен валюты. Цинично. Но факт».

Он не спеша подошел к толпе и встал так, чтобы можно было разглядывать лица присутствующих.

Лиц было много. Хмурые, удрученные, заплаканные, скучающие. Короче говоря, самые обыкновенные похороны. Обыкновенные, да не совсем. Денис волейневолей засмотрелся на гроб. Дубовый, тщательно отполированный, он блестел в тускло искрящемся осеннем воздухе. По бокам витиеватая резьба, фурнитура из бронзы. Гроб изящно (если тут подходило это слово) расширялся к плечам и сужался к голове и ногам. «Прямо саркофаг Тутанхамона, разве что не из золота, — подумал Грязнов. — Это вам не то что у простых смертных — розовая или голубая коробка с какими-то ленточками и рюшечками, словно кому в подарок».

Тут же, рядом, стояли такие же богатые венки, размерами с человеческий рост, с живыми цветами в них и трогательными надписями на алых лентах: «Упокой, Господь, душу раба твоего Валентина. Мы никогда не забудем тебя, ты в наших сердцах навечно!»

Самых интересных персонажей Денис узнал сразу. Они стояли рядом и ближе остальных к гробу: женщина посредине, а по бокам двое мужчин.

Вдова была высокой, статной женщиной. Впрочем, была ли она вдовой, Денис сказать, наверное, затруднялся. С одной стороны, законная жена Бакатина — Наталья Фейгина (между прочим, одноклассница Бакатина), жила в Нью-Йорке, с другой стороны, по ее собственному утверждению и по данным Департамента полиции, Бакатин не поддерживал с ней близких отношений вот уже почти десять лет. Чего как раз нельзя было сказать о Майе Рогачевской — с ней у Бакатина отношения были весьма близкие, прочные и устоявшиеся. Да и хоронила Бакатина ведь, в конце концов, именно она, а не Фейгина.

Красива ли Рогачевская, Денис сказать не мог, так как ее глаза скрывали темные очки, а не увидев глаза человека, Денис обычно не решался однозначно оценить красоту его лица. Ее черные волосы прятались под черный кружевной платок. Длинное пальто было расстегнуто. Под ним вдова была одета в такое же длинное, облегающее фигуру платье с глубоким декольте. Ее длинные тонкие пальцы теребили газовый шарфик, который она почему-то время от времени использовала в качестве носового платка. Хотя вообще-то ее душевное состояние сейчас Денис охарактеризовал бы как «стабильное». Она не была убита горем, а, казалось, наоборот, ждала, когда все это уже закончится. Один из мужчин поддерживал ее под локоток, и она время от времени наклонялась к нему и что-то говорила. Денису на память даже пришли ныне безымянные уже стихи, которые он читал еще в школе. Что-то там было вроде: «Жена в интересном безумье мой сморщенный лоб целовала и, крепом красиво прикрывшись, кузену о чем-то шептала…»

«Чего это я такой злой? — подумал он. — Может быть, она просто устала, а этот, как настоящий друг, ее поддерживает. Это, как я понимаю, и есть тот самый Груздь. А тот, что справа от вдовы, наверно, Мишин. Два старых школьных друга Валентина Бакатина».

Груздь был невысок, но с широченной грудной клеткой и мощными плечами, так что вид у него даже был какой-то карикатурный. Из-под черной кожаной кепки, абсолютно ко всему остальному не подходящей, смотрели живые, заинтересованные всем глаза. И, ко всему прочему, весь этот портрет живописно дополняла торчащая в разные стороны рыжеватая борода.

Второй приятель Бакатина — Николай Мишин — тоже оказался вполне колоритным. Он смахивал на заумного профессора из голливудского фантастического фильма, вроде тех, что выпускают джинна из бутылки, а потом до самого своего конца об этом сокрушаются. Он был высокий и худой, как оглобля. Глаза грустно смотрели в мир из-под круглых очков в позолоченной оправе. Нервное лицо с дергающимися тонкими губами. Длинные, по плечи, волосы пшеничного цвета не могли скрыть очень заметные проплешины на голове. Он стоял, как солдат, по стойке смирно, в наглухо застегнутом длинном пальто. Шея его была обмотана теплым коричневым шарфом.

«Вот, значит, они — школьные товарищи Бакатина. И дружат по сей день. И работают вместе. Что ж, потеряли не просто друга, но и партнера. Однако незаменимых людей, как говорится, не бывает. Так, стоп. Что же это получается? Бакатина ведь убили не просто так. Если убили из-за его бизнеса, интересно, кстати, что это за бизнес, значит, опасность грозит и тому, кто его заменит. Если это, конечно, будут не те люди, что его порешили. И скорее всего, это будут не те люди. Это будут близкие друзья Бакатина и напарники по работе. А это Мишин и Груздь. Следовательно, им тоже может угрожать опасность».

Эти мысли пронеслись у Дениса в голове со скоростью света. Он напряженно оглянулся. Сзади сидели те двое рабочих. Народу на кладбище почти не было, только несколько человек вдалеке пришли навестить своих покойников.

И вдруг, с правой стороны, чуть поодаль, Денис заметил какое-то движение. Там находилось несколько старинных склепов. Высокие чугунные решетки и множество надгробных плит, все высокие, позеленевшие от времени, закрывающие друг друга, так что даже не очень понятно было, какая из них стоит ближе, а какая дальше.