– Вот вы сейчас пьете с нами кофе, – сказал Вадим, – а кто-то кому-то об этом уже стучит. Не удивлюсь, если там об этом уже узнали. Вам уже некуда деваться, понимаете?

– И вы сознательно загнали меня в угол? – она сердито сдвинула брови.

– Не мы, – Вадим приложил руку к сердцу. – Что касается меня, то я бы охотно завлек вас туда, но ни в коем случае не загонял.

– А вы к тому же – пошляк, – она с осуждением взглянула на него.

– Начнем с того, что вы напечатали статью о клане Бахметьева, в целом верную, но историю с его отпрыском вы не проверили, – сказал я. – Теперь это начинает сказываться. И в угол вы загоняете себя сами.

Я говорил и видел, как меняется ее лицо. Жалеть ее сейчас было нельзя, опасно для нее же самой, раз она выбрала себе эту профессию.

И кажется, она это поняла.

– Вы правы, – сказала она еле слышно. – Я обещала вам рассказать о том, что осталось после смерти адвоката Колерова. Так вот, не осталось ничего. Кто-то основательно покопался в его бумагах. Зато я хорошо помню, что он мне рассказал.

– Ваш разговор был по телефону? – спросил я.

– К сожалению… Теперь я понимаю, нас прослушивали. Словом, то, что вы рассказываете, во многом совпадает с выводами и догадками Колерова. Он просил меня, как журналиста, помочь ему разобраться. Тогда я решила, что он ошибается, старается выгородить своего подзащитного. Теперь понимаю – смерть подтвердила его правоту.

– Вы узнали что-то новое? – спросил я.

– Пожалуй, – сказала она задумчиво. – Я все думала: зачем группе Соковнина нужна эта история с изнасилованием, в которую они вовлекли сына Баха… У отца больное сердце. Это факт, но из этого не следует, что поклеп на сына физически убьет отца.

– Будет подорвана его репутация, – предположил Вадим. – У порядочного человека не может быть сына-насильника. Тем более что речь идет о заокеанском банке, готовом к ним присоединиться…

– Особого значения в сегодняшней России это не имеет, – пожал я плечами. – Тут такое творится…

– Вот я так тоже сначала думала, – она внимательно посмотрела на меня, – пока не вспомнила, что рассказал мне Колеров. У главы этого банка, кажется, его зовут Эндрю Уоллес, когда-то на его глазах была зверски изнасилована младшая сестра. И Колеров это раскопал в американской прессе… Теперь вы понимаете, откуда у американского банкира эта в некотором роде болезненная щепетильность и как ее собираются использовать недруги Бахметьева?

– Вот так и напишите! – воскликнул Вадим.

Я с жаром поддержал его.

– Видимо, мне придется исправить то, что испортила той публикацией… – сказала Ирина. – Но у меня есть к вам вопрос. Быть может, будет лучше, если об этом сделают передачу на телевидении? У меня есть знакомые ребята в программе «Человек и закон».

Мы с Вадимом задумались.

– Лучше синица в руке, чем утка под кроватью, – изрек Вадим не самую лучшую шутку Вячеслава Ивановича.

Ирина поморщилась. Потом стала смотреть в сторону, о чем-то размышляя. А что там думать? Выбора у нее не было, раз ввязалась когда-то в эту историю.

– У нас не остается времени на уговоры и переговоры, понимаете? – сказал я. – Телевидение – хорошо, даже очень, но мы сейчас торчим в глубоком… цейтноте. Нам нужен верняк. И чем быстрее, тем лучше.

– Тогда я должна идти к главному редактору, – вздохнула она и взглянула на часы, – прямо сейчас. Но, может быть, будет лучше, если кто-то из вас подойдет к нему вместе со мной? И все-все объяснит. Как только что объяснили мне.

При этом она смотрела на меня.

– Я не могу, мне через десять минут надо быть на Петровке у Грязнова, – сказал я и тоже взглянул на часы.

– Я пойду с вами, – решительно заявил Вадим.

К Вячеславу Ивановичу я приехал, уже не чувствуя ног от усталости. В кабинете Грязнова кроме хозяина меня ждал и Володя Краев. Перед ними стоял небольшой телевизор, на экране которого был внутренний вид лаборатории, которой заведовал Володя. Неужели все-таки поставили видеоглазок, подумал я. Ай-я-яй! А как же доверие к родному коллективу?

– Заходи, садись… – кивнул Вячеслав Иванович. – Умаялся поди столько мотаться… Вот, Володя, расскажи о результатах своих исследований. Юрий теперь адвокат, а вот вынужден заниматься тем же самым.

Володя разложил передо мной записи протоколов экспертиз.

– Только коротко, – попросил Вячеслав Иванович, мрачно глядя на экран телевизора, где ничего не менялось. – Ему не надо долго разжевывать.

– Вот анализ материала, который вы доставили нам от некоего Волохи… Так записано, я правильно говорю? Это по делу об убийстве…

– Все он знает, – прервал его Вячеслав Иванович. – Это дело Лехи, того самого, которого нашли на стройплощадке с гвоздем в затылке, еще хотели на тебя повесить.