Кладовщица поинтересовалась, когда Настины родители собираются забрать багаж, и объяснила, что за каждый лишний день хранения на складе надо платить.

— Я скажу маме. А велосипед можно взять?

— У тебя есть квитанция?

Настя протянула ворох бумаг. Пока женщина что- то искала по большой книге, я прочитал на фанерке надпись: «Станция отправления — Чарджоу, станция получения — КМАруда.

— Читай, Настя, — сказал я ей и показал пальцем на фанерку. — КМАруда! Знают нашу станцию. Посмотришь, скоро наш карьер будет знаменитым!

Настя выкатила велосипед. Велосипед засверкал и заискрился, рассыпая светлые зайчики по сторонам.

Маленький маневровый паровоз подтащил к станции платформы с бульдозерами. Новенькие тракторы прибыли прямо с завода, и их краска не успела потускнеть и покрыться толстым слоем пыли.

Стрелочник в желтом картузе прогудел в медный рожок. Завертел рукой с желтым флажком.

Паровозик фыркнул, выбрасывая клубы белого пара, и потащил состав в гору, в сторону карьера.

Настя деловито попробовала рукой шины. Сняла прикрепленный к раме насос. Для меня выдался день сплошных удивлений. Я обалдел, когда она достала из сумки с инструментом маленькую палочку и приставила ее к вентилю.

Пискнул сжатый воздух. Настя поднесла палочку к глазам.

— Одна атмосфера. Надо еще подкачать.

Так же деловито проверила и заднее колесо велосипеда.

Я завладел насосом. Поставил ногу на откидную лапу. Качать было удобно. Сделал несколько взмахов, и камеры стали твердыми, как железо.

— Юра, хочешь попробовать?

На седле лежит красивый коврик с кистями.

— Туркменский?

— Туркменский, Айнабад подарила. Здесь текинский рисунок. Ковры бывают йомудские, ахал-текинские. Айнабад мне объясняла.

— Ты садись!

Настя устроилась на багажнике, и я завертел педалями. Мне никогда еще не приходилось ездить на такой легкой машине. В велосипедах я знаю толк. Перекатался на всех машинах наших мальчишек на Встреченке. У одного Баскета стоящий! Полугоночный велосипед, с переключателем скоростей. Руль выгнутый.

В гору было трудно подыматься, и Настя спрыгнула.

— Жалко, что не мужской! — сказал я.

— Такой уж купили!

Шофер Львовского автобуса, на котором мы приехали на железнодорожную станцию, остановился напротив нас. Высунулся из кабины:

— С карданом?

— Точно!

— А как на ходу?

— Ветер!

По дороге к нашей Встреченке нас то и дело обгоняли машины.

Шоферы предупреждающе сигналили и останавливались. Они хотели получше рассмотреть диковинный велосипед.

Я уже привык к постоянным вопросам.

— С карданом?

— Точно!

Разглядывание Настиного велосипеда доставляло мне радость. Я гордился за нее: у нее есть чудесная машина с хромированной рамой, с карданной передачей и красными покрышками. Я ничуть не завидовал ей.

ГЛАВА 10

Дядя Макарий с характером

Дядя Макарий не мог скрыть радости. Его приняли работать на экскаватор. Правда, пока оформили слесарем по ремонту. Но, по словам дяди, великий полководец Суворов тоже начинал свою службу простым солдатом. Я не узнаю дядю: пропали глубокие оспины на носу и скулах, уже не такими пугающими кажутся лохматые брови и упрямый взгляд темных глаз. На щеках румянец.

Дядя Макарий показал нам с мамой полученные со склада комбинезон, телогрейку и большие кирзовые сапоги.

— Завтра выхожу на работу. Лягу сегодня спать раньше, а то еще просплю!

— Макарий, ты как ребенок! Разбужу, не проспишь — мама улыбнулась. — Василий тоже был беспокойный!

Всегда, когда мама говорит об отце, она плачет. Слезы круглыми бусинками выкатились из глаз и медленно покатились по ее щекам.

Я помнил маму совсем другой: веселой, живой! Как она сразу постарела после смерти отца! В черных, гладко зачесанных волосах блестит седина. Под глазами и около рта — морщины.

Дядя Макарий во многом напоминает мне отца. Тот же глуховатый голос, густые брови, мягкая, застенчивая улыбка. Наконец, одна и та же привычка теребить мочку уха.