«Только бы еще разок с тобой встретиться, на равных», — подумал Ярослав, и, стараясь подавить гнев, сжал кулаки. В том, что он непременно узнает своего обидчика, Евсеев не сомневался: несмотря на то что Ярослав видел его всего лишь краткий миг, облик этого боярина навсегда врезался в его память.

То, что это был человек сильный, крепкого сложения, Евсеев понял на собственной шкуре, а вот все остальное он рассмотрел. Боярин был высок, светловолос, с тусклыми голубыми глазами, широкими скулами и огромным красноватым носом. Пожалуй, его наружность даже не вызывала бы неприязни, если бы не огромные полные губы, которые портили все лицо…

— Ты жив, соколик? — склонившись над Ярославом, участливо спросила его в общем-то еще молодая, но сильно располневшая баба, и Евсееву от ее мягкого, доброго голоса сразу же стало легче.

— Жив, — утирая рукавом кровь, — сказал Ярослав, а про себя подумал: «А вот не дай бог я его встречу, будет мертв».

— Может, тебе нужно чего? — по-прежнему переживала баба.

— Да мне-то много нужно, — улыбаясь, подмигнул ей Ярослав, — да вот только кто ж мне столько позволит?

— Ну, значит точно живой, — рассмеялась баба, явно принимая словами Евсеева на свой счет. — За что ж он на тебя набросился, как зверь дикий?

— С ног я его сбил, — отряхиваясь, рассказывал Ярослав.

— Спешил небось?

— Спешил, да и сейчас спешу, — спохватившись, ответил Евсеев, собираясь уходить.

— Жаль, — разочарованно проговорила баба — видно, по душе пришелся ей «соколик».

— Скажи мне, ласточка, может знаешь, кто это был?

— Какой ты чудной! — обрадовалась и в то же время удивилась баба. — Неужто Арсения Вересаева не знаешь?

— Нет, не знаю, — искренне ответил Евсеев.

— Да как же Вересаева не знать-то можно? А ведь по глазам вижу, что не врешь. Важный он человек, соколик, очень важный — из первых думских бояр.

— Значит, Арсений Вересаев? — задумчиво переспросил Ярослав. — Ну, спасибо тебе, ласточка, — заметив, что толпившиеся люди уже разошлись, добавил Евсеев.

Поддавшись неожиданно нахлынувшему на него чувству благодарности, он вынул из-за пазухи кошель, и взяв бабу за руки, насыпал ей полную пригоршню монет.

— Чтобы дольше соколика помнила, — ответил он онемевшей от удивления бабе, и отправился в церковь, которая и вправду, как ожидал Ярослав, оказалась за углом.

Откровенно говоря, Ярославу совсем не хотелось идти на пир, устроенный Татевым. «И с чего только Григорий вообще затеял все это дело? — раздраженно думал Ярослав. — Пировать пока еще рано". Однако деваться было некуда — уж очень Гришка просил. Да и нужно было хоть как-то развеять тоску — конь ногу подвернул, Вересаев избил… «Пойду», — в конце концов решил Ярослав.

Иван Андреевич постарался на славу — знать, не впервой ему важных гостей ублажать, потчевать лучшими яствами. Длинный стол просто ломился от изобилия, расторопные слуги ловили каждое слово гостей, поднося то одно блюдо, то другое, вина лились рекой…

Гостей же оказалось больше, чем ожидал Евсеев, в основном это были черниговцы. «Наверное, — думалось Ярославу, глядя на то, с какой радостью пришли все остальные, — мне одному не хотелось на пир».

Как и полагалось, пили за хозяина дома — за Татева, потом за царя, точнее, за царевича, желая ему скорейшей победы и воцарения, потом за войско, за Россию, и по мере того, как опустошались чаша за чашей, разговоры между пирующими становились все громче, споры — все горячей, шутки — все откровеннее.

Вот только на Ярослава вино что-то не действовало. Вроде бы и пил он наравне со всеми, да что-то не становилось ему легче и радостнее. А вскоре стало совсем невмоготу — все кругом хмельные, веселятся, а ему хоть бы что.

Ярослав уж было собирался уйти, как вдруг его внимание совершенно случайно привлек человек, сидевший за левой половиной стола. Светлые волосы, красноватый нос, полные сальные губы. «Ба! Да ведь это Вересаев!» — осенило Ярослава, и в ту минуту все выпитое вино наконец на него подействовало, ударило в голову.

Просто встать и набить Вересаеву морду было нельзя — обижать черниговцев не следовало, подраться с ним в честном бою тоже представлялось затруднительным — ведь не с врагами пировал сейчас Ярослав, но с союзниками Григория.

Однако мысль о мести не давала Евсееву покоя. «Интересно знать, узнает ли меня Арсений или нет? — никак не мог успокоиться Ярослав. — Будь что будет», — в конце концов решил Евсеев, и так, чтобы на это никто нее обратил внимания, стал перебираться к левой половине стола.