Впрочем, беспокойство подчиненных Нехведько было вполне понятным — рано утром казакам стало известно, что к ним движется другое казачье войско, и судя по его числу и грозному виду бойцов, настроено оно было далеко не дружелюбно.

Вскоре на взмыленных лошадях с ног до головы в пыли в стан примчались два казака, немедля прошли к атаману и тут же беготня прекратилась. Стан погрузился в молчание. Стан ждал.

— Что стало известно? — сурово спросил Нехведько вошедших к нему гонцов.

— Войско от нас уже в двух часах езды, — сообщил атаману один из гонцов, Алексей Пархоменко.

— Они быстро движутся, — обеспокоенно заметил Никита. — Чье это войско, известно?

— Нет, мы не стали приближаться слишком близко, но все же кое-что успели узнать. Войско казачье, движется с запада, но в его составе есть небольшой отряд, который, судя по виду, составляют ляхи.

— Ляхи? — удивился Нехведько.

— Притом богатые ляхи, — сообщил Алексей.

— Странно это, очень странно, — заметил Никита, и, обратившись к другому гонцу, сказал:

— Прикажи войску быть в полной готовности, но первыми ничего не предпринимать. Посмотрим, с чем они к нам придут.

Слова атамана немедля облетели все войско, и к тому моменту, когда на горизонте появилось чужое ополчение, казаки Нехведько были во всеоружии. Атаман занял надлежащее ему место во главе войска и в тягостном ожидании казаки готовились встретить возможных противников.

Нехведько и его казаки наконец замерли — огромное войско приблизилось настолько, что можно было ожидать нападения. Но нет, предводитель чужаков подал знак, и воины остановились. К войску Нехведько атаман подъезжал один, последний сделал то же самое, и вскоре в предводителе столь долгое время беспокоившего его войска Никита без труда узнал Данилу Наливайко. Он был одним из грозных Запорожских атаманов, с которым у Никиты не так давно завязались неплохие, можно даже сказать, дружественные отношения, так что он с облегчением вздохнул.

— Здорово, Никита, — без тени воинственности обратился к атаману Наливайко.

— Здорово, Данило, — ожидая, что же будет дальше, не стал ничего спрашивать другой атаман.

— Никак, у тебя войско в поход собралось? — сразу же перешел к делу Наливайко. — Далеко ли?

— Не хотели мы к походу готовиться, — сознался Нехведько, — да пришлось. Откуда мне было знать, что за войско ко мне движется и с чем. Да ты и до сих пор не сказал, с чем ко мне пожаловал…

— Ну, раз твое войско все равно в поход готово, почему бы к нам не присоединиться? На днях ко мне в войско прибыл гонец, — начал объяснять Данило. — Он сообщил нам о том, что сын Иоаннов, царевич Дмитрий, чудом остался жив и вот теперь зовет нас под свои знамена. Вот потому-то я и собрался в поход, что дал гонцу согласие. А каково будет твое слово?

— Нужно спросить войско, — не ожидая такого предложения, поосторожничал Никита, — да рассказать ему, что и как. Гонец-то здесь?

— А как же, — заторопился Наливайко. — Вот давай он сейчас и обратится к твоему войску, расскажет, что и как, согласия спросит?

— Может, Данило, у тебя лучше получится? — несколько смутившись, предложил Нехведько.

— Это почему? — удивился Данило.

— Так ведь твой гонец наверняка среди казаков человек новый, может с ними и не найти общего языка.

— Да кто ж тебе это сказал?

— Знаем мы, — хитро ответил Никита, — что у вас целый отряд ляхов.

— Отряд и вправду есть, хорошо работаете, — рассмеялся Наливайко, — да только Евсеев не лях вовсе.

— Евсеев… — задумался Нехведько. В этой фамилии было что-то знакомое.

— Ярослава почти мальчонкой еще покойный Герасим в казаки привел, так что не переживай, с казаками он сможет поладить, — заверил атамана Данило.

— Что ж, быть по-твоему, — согласился Никита. — Зови своего Ярослава, будем совет держать.

У Евсеева от ужаса по спине проползла дрожь. Сейчас ему предстояло убедить пойти за собой столь огромное войско, десятой части которого он даже не мог заглянуть в глаза.