Подружка немного подумала, повертела меня вместе с креслом вокруг его оси, потом изрекла:

— Кажется, я знаю, что делать! Давай-ка заплету тебе французскую косу, прямо ото лба! Это будет стильно.

— Давай, — согласилась я. — Только быстренько, времени у меня — в обрез!

— Хорошо, у меня тоже на десять тридцать клиентка записана. Да, Таня, что касается макияжа: предельный минимум! — подсказала Светка. — Причем отдавай предпочтение пастельным тонам. А хочешь, я тебя сама накрашу? Клиентка, если что, подождет…

— Накрась, — согласилась я, — у меня вся косметика с собой.

Через полчаса Светка доплела мою косу и приступила к макияжу. Уж не знаю, что такое, по ее мнению, максимум, но по минимуму она извела едва ли не все мои любимые розоватые тени, которые использовались ею и в качестве румян. Честно говоря, мне бы такое просто в голову не пришло.

— Ну, что скажешь? — наконец спросила подружка, разворачивая меня к зеркалу.

— Неплохо. Румянец такой свежий… Годика четыре я точно скинула!

— А по-моему, чего-то не хватает… Знаешь, «правильности» маловато. За вчерашнюю студентку ты еще сойдешь, а вот за детектива — как-то не очень… Эврика! — вскрикнула Светка и хлопнула себя руками по крутым бедрам. — Тебе нужны очки с небольшими стеклами необычной формы. Причем очки обычные, а не солнцезащитные.

— Но у меня хорошее зрение, — воспротивилась я.

— А стекла могут быть без диоптрий. Сейчас и такие продают. Пойми, подруга, главное — имиджевый, а не оптический эффект. Кстати, неподалеку отсюда открылся новый салон оптики, и у меня есть купон на скидку. Могу его тебе отдать. Мне он без надобности, у меня тоже зрение хорошее.

— Давай, — не раздумывая, согласилась я. — Наверное, очки мне действительно не помешают.

— Ой, вовремя мы управились! Моя клиентка уже пришла.

— Что же, Светуля, спасибо за работу. Достаточно за твои труды? — Я протянула ей новенькую тысячную купюру.

Подружка сцапала из моих рук банкноту, убрала ее в карман фартука и сказала:

— Желаю удачи, ни пуха ни пера!

— К черту!

Выстукивая тонкими каблучками по тротуару, я направилась к зданию Отдела внутренних дел города Дольска. Прохожие посматривали на меня с интересом, особенно представители сильного пола. Мне было очень дорого их внимание, потому что скоро я натолкнусь на крепкую стену отчуждения. Хоть это и было частью моего коварного плана, но не самой приятной. Мне, как любой женщине, нравится производить фурор среди мужиков. Прямо-таки душа тает, когда передо мной раскрывают двери, раскланиваются, обещают выполнить любое мое желание…

Открыть тяжелую дверь в горуправу мне пришлось самой, а потом еще и нагнуться к окошку дежурного и заявить:

— Здравствуйте, я — частный детектив Татьяна Иванова, приехала к вам по делам из Тарасова. Можно мне пройти к начальнику горотдела или хотя бы к одному из его замов?

Сначала сержант тоже взглянул на меня с интересом, но потом противненько ухмыльнулся и переспросил:

— Татьяна Иванова, значит, частный детектив?

— Да, — со всей возможной серьезностью подтвердила я. — Документы показать?

— Нет, это лишнее. Все равно никого из начальства сейчас нет на месте.

Собственно, ничего другого я и не ожидала услышать, но тем не менее уточнила:

— А когда кто-нибудь будет?

— Не могу знать.

— Ладно, я могу и с операми поговорить…

— Их тоже нет.

— А кто есть?

— Я не обязан отвечать на такие вопросы посторонним людям. И вообще, пропустить я вас все равно не смогу, так что идите себе, не отвлекайте меня от работы. — И сержант уперся взглядом в служебный журнал.

Выдержав небольшую паузу, я постучала по стеклу, вновь привлекая внимание дежурного:

— Эй, я же по делу приехала! Почему вы отказываетесь мне помочь?

— Верю, что по делу. Но почему же вы предварительно не позвонили подполковнику и не заказали пропуск?

— Это моя ошибка, — согласилась я. — Похоже, преступникам сюда попасть проще, чем частному детективу.

— Попасть-то проще, вот выйти — сложнее, — заметил сержант. — А для вас двери открыты.

Таня, тебе только что указали на дверь! Неслыханное хамство! Впрочем, оно было мною же запрограммировано. Хорошо хамит тот, кто хамит последним.

Я, конечно, никуда не ушла, это было бы преждевременно. Но продолжать растрачивать свои артистические способности на одного-единственного, к тому же не слишком умного сержантика мне совсем не хотелось. Тем более что он наверняка получил директиву — не пускать меня в отдел — и был вынужден ей подчиниться. Мне нужны были широкие массы мужчин в погонах, чтобы раскрыть перед ними весь свой артистический дар. Я достала из сумки пудреницу и принялась поправлять макияж. Дежурный искоса посматривал на меня, но помалкивал. Мне даже показалось, что ему стало меня немножко жалко. Но приказ есть приказ…