Сириус присоединился к «хозяину» только через полчаса, когда Гарри метался, надвинув шапочку по самые брови, вдоль стены-выхода в маггловский Лондон, кляня себя на чем свет стоит за утерю собаки. Он то порывался влиться обратно в толпу магов и сделать заявление о пропаже домашнего любимца с помощью «соноруса» - но его пугала мысль, что толпа разорвет его на мелкие сувенирчики; то бросал взгляд на часы, собираясь еще немного подождать. Сириус сегодня обнаружил в себе невиданные таланты попрошайки - он так мило подавал лапу и артистично кланялся, что сердца ведьм и колдунов таяли куском масла на сковороде.

Надо надеяться, что когда он наестся, роль цирковой собаки ему надоест, и он сам отыщет «хозяина».

Так оно и вышло. Ньюфаундленд вынырнул словно из-под земли, ткнув Гарри носом под коленку. Аврор подпрыгнул на месте, развернувшись: заэксплодить собаку ему помешала только коробка с огромной куклой, уменьшить которую из-за сложного механизма чар не представлялось возможным.

Увидев внизу черную гладкую голову, Гарри несколько раз злобно выругался.

Сириус облизнулся, даже не собираясь изображать раскаяние - напротив, выглядел он сейчас, словно кот, съевший сливки, канарейку и полярную сову разом.

– Тебя надо было назвать Робин Бобин Барабек, - сердито произнес Гарри.
– Ууу, обжора…

Вздохнув, Гарри подхватил тяжеленного негодяя под брюхо и аппарировал.

На дом на Гриммаулд-Плейс, как и на большую часть мест обиталищ магов, были наложены антиаппарационные чары. Поэтому вошел туда Гарри, как и все нормальные люди, через дверь.

Возвращаться ему не особенно хотелось - это ведь значит испытать еще одно разочарование - но нужно было освободиться от покупок, прежде чем идти бродить по Лондону.

Гарри, чертыхаясь, повозился ключом в замке (Сириус давно пролез в дырку, занавешенную резиновым ковриком и войлоком), распахнул дверь ногой, вваливаясь в прихожую, и застыл с коробкой в руках, увидев стоящего возле вешалки Драко Малфоя.

– Я тебя уже третий час жду, - сказал тот, - хотел позвонить на твой мобильный. Это смешно, но… я не знаю, какой у тебя номер.

Гарри во все глаза смотрел на Драко, изо всех сил пытаясь сдержать глупую улыбку, помимо воли выползавшую на лицо. Злость испарилась моментально, как будто ее никогда и не было; Гарри опустил коробку с куклой на стойку для обуви и снова взглянул в знакомое лицо: слова подпрыгивали, как мячики, на языке, но он никак не мог выбрать, что сказать.

Паузу нарушил Драко:

– А… где твоя сова?
– спросил он.
– У тебя же была какая-то белая… выделялась еще так.

– Хедвиг, - сказал Гарри.
– Я отправил ее вчера с письмом в Ирландию, к Ремусу и Тонкс. Она, наверное, вернется дня через три. Ей уже тринадцать, она немолодая.

– Понятно, - произнес Драко.
– Я поживу у тебя… пока? Временно, ты не возражаешь?

– Конечно. Живи, - ответил Гарри.

Он помолчал в замешательстве… затем шагнул к Драко, и тот тут же подался навстречу: некоторое время они стояли так, напряженно вглядываясь друг в друга, а потом Гарри потянулся вперед, к серым глазам, опушенным темными ресницами, с мелкими морщинками-лучиками у уголков, к кривой полуулыбке, прочерчивавшей глубокие складки у рта… Их губы встретились на полпути и соединились, как детали головоломки. И в этот миг все в мире встало на свои места.

И это было правильно, как и должно было быть, потому что так было надо. И ничто больше не имело значения; ни то, что они оба мужчины, ни то, что Малфой был Малфой.

– Уфф, - Гарри оторвался от любовника, чтоб набрать немного воздуха в легкие.
– Я тоже по тебе скучал, - улыбнулся он широко.

– Ну, мы можем прямо сейчас это исправить, - Драко чуть сжал крепкое плечо под своей ладонью, - а можем подождать до вечера, - он оглядел Гарри потемневшим взглядом и облизнулся вызывающе, напоказ.
– Так будет приятней, не находишь?

Гарри не возражал бы против того, чтобы заняться исправлением прямо сейчас, но и в вечернем варианте были свои прелести. Так что, больше не колеблясь, он спросил:

– Чем предлагаешь заняться?

Глава 8

В маггловском Лондоне в связи с надвигающимся Рождеством народа на улицах было раза в два больше обычного. Нескончаемые людские потоки вливались в магазины, очереди в театры и кино концами выхлестывали на улицу, машины запруживали четырехполосные дороги, продвигаясь со скоростью двадцать миль в час; из окон автомобилей выглядывали дети, елки и собаки.

– Вот теперь и понимаешь преимущества воздушного транспорта, - сказал Гарри, не испытывавший на своем «ягуаре» никаких проблем с дорожными пробками.

Он над ними просто пролетал.

Сидящий рядом Драко опустил стекло со своей стороны, высунул голову, глянул вниз, на далекую блестящую ленту автомобильных крыш, - находился «ягуар» сейчас на уровне двадцатого этажа небоскребов; оценив вид, Малфой втянулся обратно в салон и фыркнул:

– Подумаешь. Можно было полететь на метлах, в карете или на гиппогрифе - да на чем угодно!