Шрифт:
– Силенцио! Репаро! Обливиате!
Сирена «доджа» заглохла, вмятина на боку расправилась, причем краска на этом месте стала насыщенной и яркой, какой была, наверное, сразу после выхода машины с завода, глазеющие и вертящие головой магглы потеряли к происшествию интерес и пошли своей дорогой, а Поттер, только что нарушивший одно из главных правил собственного департамента, вдавил педаль газа в пол до упора.
«Ягуар» взревел, прянул вперед, летя по шоссе, словно серебристый металлический дракон, а Драко рядом с водителем всхлипывал обессилено, утирая слезы, но стоило ему взглянуть на раздосадованную Поттеровскую физиономию, как он вновь заходился в приступе смеха.
На матч они опоздали: Гарри перепутал название населенного пункта, и когда они разобрались в ошибке и опустились на луг деревни Тейн (вместо деревни Тонг), все спекулянты-перепродавцы уже свернули лавочки по торговле билетами, а сам матч шел уже целых 20 минут.
– Поедем на концерт, - предложил Драко.
– В шесть часов начинается вечер Эудиана Паллмери, здорово было бы сходить.
– Кто это такой?
– лениво поинтересовался Гарри, еле удерживаясь от того, чтобы положить голову на руль.
Полбутылки виски все-таки начали действовать.
– О, это знаменитый пианист, настоящий виртуоз, маэстро!
– с жаром воскликнул Драко.
– В Лондоне он дает всего три концерта. Я год назад слушал его в Риме. Играет он и правда блестяще… Даже божественно.
– Ну, если ты так говоришь, тогда действительно стоит послушать, - согласился аврор.
– От тебя похвалы дожидаться дольше, чем милостыни от гриннготского гоблина.
– Я просто хвалю только достойных людей, - Драко пихнул Поттера в бок.
– Странно, почему ты тогда не слагаешь мне оды…
– Ты считаешь, что ты достойный человек?
– А ты считаешь, что нет?
– Поразительная самоуверенность, мистер Поттер.
– Ну, неужели я мало сделал для этого мира?
– Ооо… Все, с сегодняшнего дня ввожу в расписание час для размышлений на тему: «Что Поттер сделал для неблагодарного человечества…»
– Только не планируй его на вечер и на утро - забей место для секса.
«Ягуар» кружил вокруг переполненной стоянки; Гарри отчаянно пытался высмотреть, где бы ему припарковаться.
– Ну вот тебе и преимущества воздушного транспорта, - нудил рядом Драко, - «куда ты их возьмешь, куда ты их возьмешь», лучше спросил бы, куда ты его поставишь.
– Заткнись, Драко, - отозвался Гарри.
– Заткнись, или я тебе врежу.
Драко замолчал, а Гарри проехал до угла, огляделся, завернул - и поднял машину в воздух.
– Надеешься сверху высмотреть свободный участок два на полтора? На который никто почему-то не позарился и не поставил туда свой гроб на колесах?
– не выдержал Малфой.
Гарри поморщился, но ничего не ответил.
Несколько минут полета, и они опустились на крышу Национальной галереи: Гарри вытащил палочку, наложил заклинание незначимости, вылез из автомобиля. В кафе на крыше все столики были, конечно, заняты, причем лондонцев было столько же, сколько туристов. После того, как решением Парламента вход в музеи сделали свободным, лондонцы стали захаживать сюда так же часто, как в парки на пикник.
Под картинами назначали свидания и деловые встречи: Гарри встречался тут с Роном и Гермионой пару раз: один раз с четой Уизли «под Босхом», второй - с одной Гермионой «под Фра Филиппо Липпи». Правда, оказалось, что никто из них не имеет четкого представления о творчестве этих художников… но они все равно нашли друг друга благодаря вежливым и предупредительным музейным работникам.
– Что ты делаешь, дементор бы тебя подрал?
– спросил Драко растерянно, опуская стекло.
Гарри прошелся между столиками, высматривая, не собирается ли кто-нибудь уходить… Точно, мужчина и женщина средних лет, судя по языку общения - немцы, поднялись и направились к лифту, оставив на столике после себя пластиковый мусор. Гарри дождался, пока официантка уберет со стола, и наложил на место пролонгированный «Мизерус».
Драко все-таки вышел из автомобиля, догнал Гарри, оглянулся:
– Невидимость? Но ведь я вижу и тебя… и машину.
– Не беспокойся, - Гарри левой рукой небрежно обнял Драко за талию, притянул к себе.
– Это одно заклинание… Люди нас видят, но не замечают.
– Это как?
– Малфой высвободился, с подозрением уставившись на Гарри.
– Незначимость. Они не фиксируют то, что видят, как странное, - нетерпеливо объяснил аврор.
– Пойдем, покатаемся на «Глазе Лондона».
Он схватил Драко за руку и потянул за собой, но, вспомнив об одной вещи, точнее, о двух забытых в машине вещах, развернулся и взмахнул палочкой: