Шрифт:
– Илай! – произнесли мы в унисон с только что подошедшим Джаредом. Я недовольно обернулась к нему. – Ну что теперь?!
– У тебя гости.
Тон Джея не говорил мне ни о чем. Ровный, спокойный, как море во время штиля, но Илай прочитал в нем гораздо больше, чем я. Выражение его лица не изменилось, зато во взгляде мелькнуло неприятное удивления, как проблеск пламени.
– Много у нас гостей? – на его лице снова появилась равнодушная ухмылка. – Хочу знать, на сколько персон сервировать ужин.
– На три, – улыбнулся Джаред. – Не забудь подать фирменный острый соус от шеф-повара. – Его голос был мягкий, с легкой хрипотцой. – Илай засмеялся.
– Не сомневайся! Соус сегодня особый!
– Подождешь меня в библиотеке? – попросил меня Илай. – Не хочу, чтобы получилось как в прошлый раз, если до этого дойдет дело.
Надломленная голова Коула сама собой всплыла в памяти – с безжизненными глазами-бусинами и приоткрытым ртом, осыпанным кристаллами инея.
– Хорошо, – прошептала я.
Илай провел пальцем по моей щеке.
– Я скоро вернусь.
– Значит, за меня ты так не переживаешь?! Моим задом вполне можно прикрываться?! – Джаред сузил глаза.
– Сам хвастался его многофункциональностью! Сейчас и проверим.
– Это не совсем то, что я имел в виду!
Илай с силой хлопнул его по спине, подталкивая вперед.
– Хей! Нежнее!
– Время жестких игр, торопись.
В библиотеке было пусто, тепло и тихо. Громыхания музыки казались далеким строительным шумом, натыкающимся на броню ясеневых дверей. Я прошла через середину комнаты, по мягкому ковру, наступая на каждый рисунок, придумывая для них значение. Угасающий огонь в камине отбрасывал ленивые медовые блики. Языки пламени подпрыгивали вверх и устало оседали на тихо потрескивающие поленья.
Взгляд скользнул по корешкам книг и остановился на произведении Маркеса. От книги пахло старой бумагой и пылью. Мне всегда казалось, что они начинают пахнуть, когда их читают, когда их проживают. Я любила их запах. Запах пыли и шоколада, мудрости прошлых лет, уютного вечера и камина, немного корицы, крепкого кофе, предвкушения, запах вечности, времени, путешествий и мечтаний… Они всегда пахнут чем-то головокружительным, чем угодно, но только не одиночеством.
Я зажмурилась, открыла наугад страницу и ткнула пальцем.
…казалось, что Господь Бог решил проверить, до каких пределов способно дойти удивление жителей Макондо, и держал их в постоянном колебании между восторгом и разочарованием, сомнением и признанием, пока наконец не осталось никого, кто бы мог с уверенностью сказать, где же проходят границы реальности…
Меня отвлек тихий звук, похожий на игру ветра, принесший с собой аромат мандарина и гвоздики. Я осмотрелась. Кроме меня и жирной мухи, ползающей по яблокам, никого не было. Так казалось. За полками раздался шелест, словно кто-то листал страницы. Я подошла ближе и удивленно заглянула за нее.
Оказывается, полка не стояла у стены, как мне показалось изначально, а зонировала помещение. Вторая, скрытая, часть комнаты служила небольшой читальней с парой кресел на тонких изогнутых ножках, обтянутых сиреневым бархатом. Здесь наличествовали окна на всю стену и раздвижная дверь, ведущая на улицу.
В одном из кресел сидела девушка. Даже в теплом свете огня ее черные волосы отливали синевой, падая до самой поясницы. В одной руке она держала приоткрытый томик Пушкина и читала вслух:
…А царевна молодая, Тихомолком расцветая, Между тем росла, росла, Поднялась – и расцвела, Белолица, черноброва, Нраву кроткого такого. И жених сыскался ей, Королевич…Девушка вздохнула и резко захлопнула книгу.
– Мне часто читали классиков в детстве. До сих пор тошнит – проговорила она ледяным, как арктический ветер, голосом.
Девушка грациозно повернулась ко мне и откинула волосы назад; они, словно дождь, рассыпалась по спине. Ее лицо было почти идеально пропорциональным. Острый подбородок, высокие скулы, прямой нос, четкие арки бровей. Кожа – белая, словно первый снег, – контрастировала с большими черными глазами.
Я не спеша подошла и села в кресло напротив. Мною двигало любопытство. В ней была какая-то манящая сила. Мы молча смотрели друг на друга. Она мне напоминала цветы олеандра – настолько же прекрасные, насколько смертельные.
– Марина Ольтур, – гордо представилась она.
– Судя по тому, как ты произнесла свое имя, я должна была ждать тебя всю жизнь и сейчас кататься по полу от восторга.
Ее ироничный смех раздался звуком камнепада. Тяжелый и громкий.
– Судя по тому, что ты не катаешься по полу от восторга, тебе неизвестно, кто я.