– Ты умираешь, Кэш. Разве ты не чувствуешь это?

Мои пальцы остановились у сердца, чувствуя его удары против ребер со страхом. Она врала. Она должна была врать. Я имею в виду, да, я знал, что был испорчен, но что я умирал? Мне не было еще и восемнадцати. Я даже не получил высшее образование. Я не мог умереть. Я отступал, пока моя спина не врезалась в стеллаж, сбивая несколько книг на пол.

– Ты врешь, - прошептал я, желая, чтобы это было правдой.

– Нет.
– Она сделала шаг ближе.
– Меня бы здесь не было, если бы это было не так.

Я вынудил себя поднять глаза, чтобы встретить ее взгляд, и сглотнул. Боже, она была симпатичной. Я должен был понять, что кто-то настолько симпатичный был опасен. Она была похожа на долбаную венерину мухоловку.

– Почему? Почему я теперь умираю? Они выписали меня из больницы. Я мог бы вернуться...

– Это не имеет значения.
– Она прервала меня.
– Ты должен был умереть в огне, - призналась она.
– Ты был в моем списке. Я, как предполагалось, должна была забрать тебя, но я не сделала этого. Я дала тебе остаться.

– Что означает, ты дала мне остаться?
– спросил я.
– Ты спасла меня?

Аная горько рассмеялась и оттолкнулась от книжного стеллажа.

– Спасти тебя - это было забрать тебя на Небеса, в то место, которому ты принадлежал. Нет, Кэш. Я не спасла тебя. Думаю, мы оба знаем это.

Я выплюнул смешок.

– На Небеса? Меня? Теперь я знаю, что ты несешь полное дерьмо.

Аная убрала с лица усталое выражение и ступила в пыльную полосу солнечного света. Если это было возможно, она выглядела еще более красивой. Погоди... красивой? Я покачал головой, надеясь, что мысль выпрыгнет прямо из моих ушей. Она была Смертью. Ходячим кошмаром. Это слово никак не сочеталось в какой-либо степени с этой девушкой.

– Во-вторых, я втолкнула тебя в твое тело, но оно начало угасать, - сказала она.
– Оно не будет жить. Оно ухудшается. Теперь это просто ожидание.

Ухудшается? Несмотря на то, что я хотел отрицать это, я знал, что это правда, потому что именно это я чувствовал внутри. Я умирал. Твою мать. Я не хотел умирать. Пока нет. Я хотел пойти в школу искусств. Я хотел сбежать от папы и доказать его неправоту. И Эм… Черт побери, я не мог оставить Эм.

Ее глаза цвета плавленого золота уставились на меня, наполняясь чем-то темным. Возможно виной? Сожалением? Не важно, что это было, мне оно не нравилось. Наконец она выпрямилась и отвела взгляд.

– Мне жаль.

– Тебе жаль?
– заартачился я.
– Ты говоришь мне, что я умираю, и это все, что ты можешь сказать мне.

– Послушай, я знаю, что это не честно по отношению к тебе, - сказала она.
– И я не жестокая. Я просто делаю мою работу, следую приказам. Если бы я знала, что это произойдет...
– Она закрыла глаза и покачала головой, заставляя несколько шелковистых косичек упасть через плечо.
– Я собираюсь попытаться сделать это максимально легким для тебя. Я расскажу тебе все, что ты захочешь знать. Ты этого заслуживаешь.

В недоумении я просто уставился на нее. Слова. Я до сих пор не знал, как их сформировать, верно? Это было похоже, будто цыпочка высасывал каждую унцию смысла прямо из моего мозга.

– Почему ты просто не забрала меня при пожаре?
– прошептал я, зная, что, если у меня появится ответ на этот вопрос, возможно, я смогу разобраться с остальными. Но незнание убивало меня.
– Почему ты заставила меня пройти через все это?

Свет Анаи потускнел, и она нахмурилась.

– Это был не мой выбор.

– А чей?

– Кое-кого более влиятельного, чем мы с тобой вместе взятые.

– Прекрати быть такой чертовски неопределенной, Аная, - проворчал я.
– Кто? Твой босс? Бог?

Она вздрогнула от моего тона, но мне было все равно. Я был сыт всем этим по горло.

– Не Бог, но да. Я на него работаю, - призналась она.

– И на кой хрен ему было нужно, чтобы я остался вот так?

– Я не знаю. Если бы знала, то сказала бы. Все, что я знаю - это то, что твоя душа должна быть чем-то ужасно особенным, чтобы ты привлек его внимание.

Она не знала? Как, черт возьми, она не могла знать? Если она не знала, то кто знал? Я собирался прожить оставшуюся часть моей короткой жизни вот так? Преследуемый. Испуганный. Никогда незнающий почему. Или коврик собирались выбить из-под меня? С этого времени я буду задаваться вопросом каждую секунду, будет ли вздох, проходящий через мои губы последним. Мои пальцы начали дрожать наряду со всем телом, и я сжал их в кулаки, которыми уперся в пол. Горло сжало. Я, могло показаться, не помнил, как дышать.