Душа играет и поёт,

азарт колотит в колотушку,

и только совесть не даёт

нам жить на полную катушку.

Нас без особенных усилий

всех обокрали очень ловко:

еврей, который из России, –

уже по сути полукровка.

Покуда свой посох я в силах держать

и миром земным восхищаться,

я очень из дома люблю уезжать,

но столь же люблю возвращаться.

Отгораживая собственные зоны

и свою неповторимость почитая,

рабиновичи живут как робинзоны,

всех иных огромной Пятницей считая.

Я в жизни многого боюсь,

бегу от резкого решения,

но в человеке видя гнусь,

я сразу рву с ним отношения.

Судьба моя шита по сложной канве,

где много намешано разного:

обилие дури в моей голове –

большая подмога для разума.

Мне наблюдать забавно это

как изъявление судьбы:

повсюду битвы тьмы и света,

и тьма густеет от борьбы.

А душа, летя за облака

и земной истерзанная болью,

всё-таки грустит наверняка

по земному пьяному застолью.

Состарясь, я живу весьма осмысленно

и время проживаю не впустую,

поскольку я записываю письменно

своих переживаний муть пустую.

Как бы мы Творца ни уважали,

мелкие земные головастики,

но в Его великие скрижали

многое закралось из фантастики.

Я сижу, почти не слыша

рядом разговора:

прохудилась, видно, крыша

и поедет скоро.

Когда я паду, как подбитая кегля,

займутся моей биографией,

но слава посмертная – просто ведь ебля

юнцов под моей фотографией.

Творец ничего не творит наобум –

ни тело, ни душу, ни прыть,

и женщине часто даруется ум,

чтоб мерзкий характер укрыть.

В читаемом авторе каждом

я вижу размах и серьёз,

писатели пишут о важном,

а я до него не дорос.

Пишу сейчас я мало, чаще – грустно,

дневник мой не худой, но и не пухлый,

моё существование капустно:

то свежий лист идёт, а то пожухлый.

Мне забавно в жизни этой многое,

но всего диковинней, пожалуй,

как одно уёбище убогое

запросто рулит большой державой.

Уже уходим друг за другом мы,

дав жизни следующим людям;

потомкам, сытым и непуганым,

навряд ли мы понятны будем.

Умственного дела инвалид,

я к уму питаю подозрение:

он хотя весьма во мне бурлит,

но сочит пустое пузырение.

Хотя по возрасту давно

сошёл я с общего трамвая,

но жизни чудное кино

смотрю, ничуть не уставая.

В России все таланты расцветут

и время повернётся к возрождению,

когда любой публичный проститут

окажется доступен обсуждению.

Мне в любом искусстве удивительно

то, что знали издавна и встарь:

творчество бывает изумительно,

а творец – немыслимая тварь.

В заботах суетного дня

кишит и тонет каждый,

но соберётся вся родня

вокруг меня однажды.

Нам общий ход истории невнятен,

однако на её этапах длинных

повсюду, где провалы белых пятен, –

застыла и забыта кровь невинных.

Я слежу за здоровьем моим

очень пристально, страстно и строго:

если вдруг я недугом томим,

то под вечер пью больше намного.

Вести поступают к нам заранее

об очередном капризе Божьем,