— Двойника, — спокойно поправил Васька. — Нереал — это когда винегрет.

— А я?

— А ты просто дурак...

Ну да, подумал я, конечно, если человек знает стихи и латынь, если он умеет пародировать былины и высокий штиль, если он вообще не стыдится своего высшего образования — так он уже и дурак!

— Стоп! У меня же бабушка есть! Природная бабушка! — никогда факт существования старушки не приводил меня в такой бешеный восторг. — Васька, а у тебя бабушка есть?

Он вздохнул.

И тут мне в третий раз стало страшно до холодного пота.

Я не просто понял, что угадал. Я окончательно убедился в этом.

— Погоди, погоди... — забормотал я, вдруг испытав совершенно идиотское желание — обнять Ваську и уложить его рыжую башку себе на грудь. — Погоди, это все не так просто! Мало ли что ты никого не можешь вспомнить! Есть такая штука — амнезия! Тебя треснули по башке — и ты забыл все детство и всю юность.

— После чего меня взяли на работу в органы... — пробурчал Васька. — Нет уж, придумывай что-нибудь другое.

— И в конце концов, даже если ты чей-то двойник, что с того? Ты вот работаешь, квартиру имеешь, “пазлс” собираешь... книги читаешь... Ты же не виноват, что ты — двойник!

— Нет, Игореша, я не двойник. Двойник бы помнил всю биографию своего... ну; как он называется?.. Родителя! А я не помню. Я сконструирован, Игореша. Я-то как раз и есть нереал. Ты вспомни, что мне Таир сказал, когда мы впервые встретились? Он сказал — ладно, живи уж, не ты мне нужен! То есть — он искал СВОЕГО нереала! В которого впилили инкуба. А я был просто НЕ ЕГО нереал. И он меня оставил гулять...

На Ваську страшно было смотреть. Он весь съежился.

— Ну и что? Ну, нереал! Что же теперь — раньше смерти помирать? — мне всяких страдальцев доводилось утешать, но чтобы нереала — такое впервые...

— Да я, наверно, и помереть теперь толком не могу. Я же не человек. Я — конструкция!

Срочно нужно было что-то предпринять.

— Как во городе было во Урюпинске, проживал там свет дородный добрый молодец, — нараспев заговорил я, — во урюпинской ли во ментовушке, добрый молодец свет Васильюшко, по прозванию нереалушко...

Васька вскочил, треснул кулаком по столу, посмотрел на меня и выскочил из комнаты. Я так и остался сидеть — как будто кулаком по лбу схлопотал.

Не подействовало! Впервые в жизни древнерусское настроение не подействовало!

Я ведь только хотел насмешить!..

Где бы ни болтался всю ночь Василий Горчаков, а утром ему полагалось присутствовать и в кабинете, и на планерке, и со сводкой знакомиться, и вообще проделывать все то, за что он исправно получал зарплату.

Даже если ночью он узнал о себе то, что ему совершенно не понравилось.

Вернее, так: никакого особого открытия Игорь Синицын для Васи не совершил, Вася и сам чувствовал, что с ним что-то неладно, и особенно ясно это понял у ложа спящей красавицы в “Гербалайфе”.

Но вот так сплести в одну цепочку сверхположительное отношение начальства, редкую во всем, когда дело не касалось магии, удачливость и совершеннейшее нежелание Васиной психики предаваться воспоминаниям...

Немудрено, что следователь Горчаков прибыл на работу в прескверном расположении духа.

И первым делом взялся обзванивать все службы, которым давал задания по делу киллера в “Бастионе”.

В городе не нашлось ни одной Марии Колесниковой, а чтобы расширить ареал поиска, пришлось подключить соседей.

— Василий Федорович? — девичий голос в трубке был какой-то виноватый. — Я по вашему заданию. Ни у нас, ни в Протасовской области подходящей Марии Колесниковой не обнаружено.

— А?.. — Вася попытался задать вопрос, но девушка словно мысли читала!

— Ни Марины, ни Марианны, ни Маргариты!

— А вообще Колесниковых много?

— Много, шестьдесят три семьи и шесть одиночек. Вася задумался.

— И что, в этих семьях — так-таки ни одной Маши?

— Есть Марья Игнатьевна, семьдесят три года, Мария Хасбулатовна, семьдесят один год. И есть семнадцать Марий в возрасте до восьми лет. Тоже не то?

— Не то...

Похоже, Ротман связался с какой-то Колесниковой, когда в юности ездил на учебу. Но он неоднократно клялся и божился, что не только Колесниковой — вообще ни одной Марии знакомой никогда не имел, а не то чтобы переспать! Надо бы спросить его про Марин и Марианн, подумал Вася, а также Маргарит... Еще Марфы есть!