Ольга встала и, стоя на одной ноге, глядела им вслед.

...Максим пошел, достал ружье, взял рюкзак и подошел к костру, где совсем недавно было многолюдно и шумно.

– Ружье! – удивленно сказала Ольга, – Здесь же нельзя с оружием. Запрещено.

– Может быть. Может и запрещено. Правильно – если запрещено. Правильно, – сказал Максим, доставая котелок и кружку.

Он налил в котелок воды: – Чай заваришь? Протянул мешочек.

– А Вы куда? – без испуга спокойно спросила Ольга.

– Травок соберу. Компресс делать будем.

...Кричи – если страшно будет! – улыбнулся он, – И давай «на ты». Я тебе не доктор, ты мне – не пациентка. Ночевать здесь будем. Палатка – вот. Будет желание – поставь и приберись здесь. На ногу не вставать. Мох – коленки не собьешь. Смешить тоже не кого. Ты одна. Я там, – он махнул рукой в сторону низинки, которую проходил, идя сюда, – Скоро буду.

Ольга осталась одна.

Максим ушел в направлении, по которому ушла группа.

От его ухода Ольге стало спокойнее.

Солнце еще было достаточно высоко.

Вода закипела, она бросила в него небольшую порцию чая.

– Завари чай! Кто его пить будет? – подумала она и сняла котелок с огня.

Она налила себе немного в кружку. Чай был еще горячий. От прикосновения кружки к больному суставу стало легче. Она выпила чай, налила ещё и опять прижала кружку к ноге.

– В соответствии со знаниями, или руководствуясь исключительно инстинктом? – услышала она голос Максима и увидела его подходящего с какими-то кустиками в руках. Максим глазами показал на кружку и ногу.

– Скорее всего – инстинктами, – сказала Ольга.

– Теперь говори – как первую ночь спала, после травмы? – он присел на корточки к её ноге, – давай правду и только правду. А то я тебе вынужден буду сказать, что лучше бы уж сломала, чем что-то... другое.

– Сначала спала. А потом..., – Ольга не знала, как сказать.

– А потом вспомнила, как в детстве баюкала куклу, но до ноги не могла дотянуться, – перебил её Максим, – Снимай носок, – будем ещё раз смотреть.

Максим положил стопу себе на колено и стал аккуратно рассматривать и ощупывать ступню.

– А это... цвет такой надолго? – спросила Ольга.

– Цвет беспокоит? Цвет – это да! Цвет получился... Хороший цвет – от фиолетового к солнечному. Радостный цвет – прямо скажем. На подиум спешим? Надевай носки, – он аккуратно положил ногу на мох.

– Не взяли на подиум. Ростом не дотянула двух сантиметров.

– Так ты бы на каблучках, на каблучках...

– Без каблучков измеряли.

– А ты на подиум рвалась?

– Да, нет. Не рвалась. Просто хотела себя попробовать.

– Ну–ну. Чай, – почему не допила. Нам сегодня таблетки пить. Воды в организме должно быть много. Допивай чай.

Палатку не ставила – не знаешь как, или с мыслями разговаривала – некогда было?

– Рано ещё. Позднее поставлю, – Ольга взяла подогретый чай и вылила остатки в кружку.

– Позднее? – Максим посмотрел в сторону солнца, – Когда?

– Солнце сядет, – тогда, – Ольга тоже посмотрела на небо.

– Ну–ну. На тебе мои носки, – надень сверху и следи, что бы эта нога всегда была выше вот этой, – он посмотрел сначала на травмированную ногу, – Вот тебе мой спальник, держи ногу пока на нем. И пальчиками ноги старайся... вот так, – Максим показал пальцами руки «перебор», – и старайся представить каждый пальчик в отдельности. Мизинец и сосед его плохо будут слушаться – уговаривай. Не ругайся – уговаривай.

Максим сел к костру и стал разбирать траву, которую принес.

– Вот эти завтра посадишь сама, – он протянул три шаровидные головки, похожие на шишки чертополоха, с семенами, – процарапаешь палкой бороздки и посадишь.

Он стал мелко крошить какие-то корешки и листья на тряпицу.

– Это что? – спросила Ольга.

– Маралий корень.

– Почему маралий?

– Скоро у маралов брачные турниры начнутся, так вот они пред битвой на диету из этих корней садятся. Да и кабаны приходят. Нравится им она, – улыбнулся Максим, вспомнив совет Дмитрия – не пить отвар левзеи, – Ты как здесь оказалась-то? Что-то Дмитрий Иванович намекнул, да я не понял.