Глава 9.

Детство Гиданы де Оврурх было безоблачным. Богатые и знатные родители, вхожие ко двору Оуэна, прекрасная школа, где учились родовитые дочери дворянства, а еще манящие перспективы отличного брака, так как с детства на Гидану обратили свой взор лучшие имперские роды. Она могла бы выйти замуж даже за одного из принцев Оуэна, но все сломалось в один день. На каникулах, увидев из окна, как любимая мамина собачка роет землю под кустом ирисов, Гидана вдруг разозлилась и убила псину взмахом руки, хотя та и была от неё на приличном расстоянии.

Начался переполох. Был срочно вызван придворный маг, который подтвердил, что в девочке прорезался редкий дар мага смерти. Отец Гиданы побледнел и приказал слуге принести из кабинета карту генеалогического древа, а также фолиант с пояснениями к нему. Оказалось, прабабка со стороны его матери имела такой же талант мага смерти. "Мне никогда не говорили об этом, - оправдывался де Оврурх.
– Ведь миновало больше ста лет, а в семейной хронике это упоминается лишь один раз да и то мелким шрифтом. Огра не была известной в кругах магов, а жила обычной жизнью, то есть была просто женой прадеда, матерью и хозяйкой дома".

– Девочку нужно срочно учить, пока она еще кого-нибудь не убила, - озабоченно сказал придворный, - потому что в следующий раз это может оказаться не собака, а человек.

И плачущую Гидану, которая обещала, что больше никогда ТАК делать не будет, увезли. Увезли в имперскую академию магов, закрыв на три года от всех, пока она училась контролировать своё проклятье. Иначе дар смерти она называть отказывалась. Так закончилось счастливое детство, а с ним и перспективы стать будущей принцессой империи. Кто же захочет впускать во дворец саму Смерть?

И Гидана изменилась, изменилась кардинально, превратившись из доброго любимого ребенка в озлобленную и мечтающую отомстить всем ведьму. Хотя ведьму умную. Нарываться на явную уголовщину она не хотела, поэтому решила свою месть "раздать" по очереди, превратив конец близких ей людей в череду несчастных случаев.

Первым пострадал придворный маг. Однажды утром он просто не проснулся и срочно вызванный дворцовый врач констатировал у него остановку сердца, а слуги подтвердили, что накануне покойный жаловался на боли в груди.

Следующим был отец Гиданы, граф де Оврурх. Он неожиданно упал на прогулке со старого смирного мерина и сломал шею.

– Какое несчастье, - рыдала Сели, обнимая дочь, приехавшую на похороны из академии. В тот год девушке исполнилось 16 лет, до окончания учебы оставалось совсем немного и впереди уже маячила неизвестность взрослого будущего. Что делать дальше? Продолжать учиться, чтобы получить степень магистра или постараться удачно выйти замуж и жить, как прабабка Огра, пряча свой дар в тишине и забвении? "Ну уж нет, второй Огрой я быть не хочу", - решила Гидана и уехала после похорон отца, спрятав в будуаре матери иголку смерти.

Через полгода девушку снова вызвали на похороны. "Ваша мама, решила вновь заняться вышиванием, - рассказывала экономка.
– Первые несколько дней она жаловалась, что у нее начали болеть руки, но упорно продолжала своё занятие, а потом, уколовшись несколько раз до крови, вышивание забросила, закрылась в кабинете и долго что-то писала. Там мы её и нашли, уже мертвую".

– А что писала мама?
– спросила Гидана.

– Мы никаких бумаг не обнаружили, вероятно она успела спрятать их в сейф, а без вас никто не имел права его открывать.

На похороны Сели де Оврурх съехалось множество родственников, кто-то искренне сожалел о её утрате, кому-то было все равно, были и насквозь фальшивые уверения сочувствия, а Гидану распирало лишь одно чувство - чувство глубокого удовлетворения, которое она замечательно маскировала густой вуалью. И лишь на кладбище ей стало не по себе, когда по традиции, она последней закрывала двери в фамильный склеп. В освещенный факелами коридор вдруг начали выходить призраки семьи Огрурхов и их предков, которые обвинили её в смерти родителей. "Ты убила их, убила, убила, - шептали мертвецы, - и ты за это ответишь".

– Я отвечу, - пообещала девушка.
– А теперь - вон отсюда!

– Мы не уйдем, это наш дом, - прошелестело пламя факелов множеством голосов.

– Хорошо, тогда уйду я.

Гидану еще долго трясло от пережитого в склепе, но она была уверенна в своей правоте. "Вы предали меня, - молча укоряла она родителей.
– Вы так боялись дочери-чудовища, что поскорее отдали в чужие жестокие руки, как будто я заразная. Вы не пытались бороться за единственного ребенка, а просто согласились, что так будет лучше, лучше для всех. А для меня? Я осталась одна, без любви, без поддержки и в ужасе от родового "таланта". Одинокая и никому не нужная, брошенная на три года жить в изоляции. Зато теперь я отомстила и впервые за много лет, наконец, обрету спокойствие".