– Пройдемте, - глухо сказал он и пошел в сторону служебного входа в храм. Каллинс провел Ратгора по крутой лестнице на самый верх собора и вывел на открытую площадку, занятую в это время многочисленной стаей голубей. В дальнем углу площадки в глубокой нише стояла удобная скамья, где и присели поговорить старые знакомые.

– Рад вас видеть, - Каллинс скинул капюшон и наклонил голову к де Бри.
– Но почему вы так рисковали? Почему пришли сами? Я понимаю, что это иллюзия и никто не догадается, что перед ним верховный маг Оуэна, но...

– Время, мой друг, у нас его совсем мало, - Ратгор коротко обрисовал обстановку во дворце.

– Я был в курсе происходящего, - глухо заговорил Каллинс, - но ничего не мог поделать. У меня, как и у вас, связаны руки.

– Чем связаны?

– Жерман приказал схватить мою семью и пригрозил, что если я себя обнародую и появлюсь при дворе, жену и дочь казнят незамедлительно.

– Вы выяснили, где они?

– Только сегодня утром пришло подтверждение, что Агга и Алина в тюрьме Зурона. Все эти месяцы их постоянно перевозили с места на место, поэтому я и не мог их найти, а использовать для поисков свою службу означало подставлять под удар подчиненных. Все это время тайную канцелярию держали под жестким присмотром. Многие даже ночевали на работе, чтобы не дразнить судьбу.

– Прискорбно, что смерть императора развязала нам руки, - сказал де Бри.
– Но ваша семья будет вскоре освобождена, Академия снимет изоляцию, принцы выйдут из тюрьмы, мы прекратим интервенцию... И чтобы начать, чтобы все сдвинуть с мертвой точки, нам необходимо войти во дворец и взять власть в свои руки. Олли, приказ о вашем назначении никто не отменял, так что вы по-прежнему начальник тайной канцелярии. Действуйте!

Первый маг Ирии Гордон де Горан дождался вызова из Оуэна лишь к вечеру.

– Прошу прощения за задержку, - усталый Ратгор присел на стул у пентаграммы вызова и начал говорить.

– Император умер три дня назад. Его смерть скрывали, чтобы расчистить себе пути отхода генерал Жерман и его свора. Но сегодня мы вместе с начальником тайной канцелярии де Каллинсом и вновь принявшим должность военного министра генералом де Шардо заняли дворец и начали тотальную проверку всех, кто там находится. Заговорщики задержаны, их подручные и вся сеть изменников выявлены. Начальник военного гарнизона Тубы приказал оцепить столицу, чтобы не дать возможности скрыться никому из тех, кто поддерживал Жермана. Также отданы соответствующие приказы по всем городам империи о захвате предателей и прочем отребье, дорвавшимся к власти в стране. Принцы освобождены, тюрьмы выпускают всех, кто был арестован императором за измену. Армиям отданы приказы о прекращении военных действий и срочном отступлении к нашей границе. Все вопросы о мире и урегулировании отношений между нашими государствами, мы будем решать совместно с представителями Ирии и Флавии после похорон императора. Пока все.

– Спасибо за новости, - кивнул Гордон.
– И примите мои соболезноваия. Болезнь Оуэна вызвала на Гердане войну, но смерть ...она все расставила по своим местам. Я еще свяжусь с вами позже. А пока, держитесь, друг.

Глава 16.

Гвидо настоял, что этой ночью будет дежурить последним. Отец называл это время "собачьей стражей", время, когда ночь становилась особенно мрачной, вокруг затихали все звуки и, казалось, что спят даже листья на деревьях и камни под ногами. Спал лес и все, кто в нем находился, а на поляне, в стороне от мест, где проходили караванные пути королевства, спало два десятка человек, а у наскоро приготовленной коновязи - столько же расседланных лошадей.

У небольшого костра посреди поляны молодой человек думал и анализировал три последних дня. "Герцога мы догнали. Как и предполагалось, он не собирался спешить на помощь нашей дружине к границе... Сволочь! ...А если бы степняки дали бой? Наши погибли бы все, без вариантов, - Гвидо поежился, хотя летняя ночь была теплой.
– Сволочь! И Гадина эта рядом с ним, не отходит ни на шаг. Может Ория у нее под принуждением? Нет, не может быть, так долго кого-то контролировать невозможно, у мага самого мозги вскипят. Думаю, герцогиня предпочитает подстраховаться, ведь ее муженек никогда не отличался сильным характером. А вдруг заюлит или захочет отыграть обратно? Нет, она этого не допустит, потому что решила идти до конца. Возникает вопрос - на что она рассчитывает?"

Додумать мысль Гвидо не успел, из темноты бесшумно вынырнул воин-варвар и сел на бревно напротив барона. Цан, как и Гвидо, стоял на "собачьей страже", только его обязанностью было не охранять спокойный сон поляны, а следить со своими людьми за лагерем герцога, чтобы знать о любых изменениях, происходящих там.

– Все по-прежнему, - и Цан благодарно кивнул на протянутую чашку чая, который заварил Гвидо еще час назад.
– Интересный вкус, у нас в степи чай совсем другой.

– Я добавил лист дикой вишни, - улыбнулся барон.
– Хотел мяты положить, но от нее в сон клонит, а нам сейчас нельзя.

Кочевник, пробуя незнакомый вкус, согласился с Гвидо:

– Да, на такой страже под утро лучше быть бодрым, - а потом поинтересовался, - ты уверен, что скоро все закончится?

– Уверен, даже если герцог все-таки двинется к границе, его будут там ждать наши, разоружат и всех арестуют; если пойдет на столицу, то на подходе к Аруне его ждет король; если, по-прежнему, останется на месте, то его окружат подошедшие полки и... в любом случае скоро все закончится. Наше дело - следить за положением герцогского лагеря и не высовываться.