– Так, значит...
– Огден отложил в сторону письмо барона де Шарон и тяжело вздохнул, - мы, конечно, предполагали подобное развитие событий, но знаешь, друг, все равно узнать, что близкий родич желает тебе смерти... это удручает.

Харри де Оратойя пожал плечами и начал рвать письмо на мелкие кусочки, а потом бросил их в еле тлеющий камин. Мужчины смотрели, как вспыхивают маленькие огоньки бумаги на дровах и сосредоточенно думали.

– Да что я сопли тут развожу, - вдруг разозлился король.
– Подумаешь, редкость, брат пошел на брата. Это всегда было и будет: у крестьян, у дворян, а тем более у королей.

– Такова природа человека, - хмыкнул канцлер.
– Ему всегда кажется, что он самый умный и самый лучший, и стоит большего, чем его родич. Идти по трупам родных ради того, чтобы стать первым - этим действительно никого не удивишь.

– Но это же и есть самое мерзкое преступление, которое совершает человек, а потом живет с тяжким грузом убийства и предательства всю жизнь, - заметил король.

– Вот мы и должны не дать Ории такой возможности. Он свое пожил, как и его гадина-Гидана, да и сыночек их, Уолд, мальчик нетерпеливый, папочку быстро уберет от власти, если что. И спать после этого будет спокойно, потому что такому понятию, как совесть, его мама не учила.

– Герцогиня - коварна, но не глупа, - возразил Огден, - на что она рассчитывает? Что император милостиво позволит им править, если меня удастся убрать? Он ведь не дурак и первое, что сделает, прикажет удавить по-тихому всю семью предателей. Уж я то знаю его отношение к изменникам.

– Император болен, ваше величество. Считайте, что того Оуэна, которого все знали, давно уже нет. Прежде чем идти сюда, у меня был интересный разговор, - и канцлер рассказал королю о предположении, выдвинутом тайным советником де Кроном.
– Я решил вначале переговорить с нашим Первым магом и Гордон пообещал немедленно связаться с Академией в Тубе. Надеюсь, пока мы разговариваем, эти затворники, громко объявившие о своем невмешательстве в дела войны и сами заинтересованные в дальнейшей судьбе своей родины, наконец поинтересуются, что же происходит во дворце и жив ли их император.

– Тогда я переоденусь и прикажу подать завтрак.

– Это хорошо, я хоть немного заем все то вино, что выпил за ночь, - канцлер улыбнулся и встал.
– А пока вернусь к себе и возвращусь к вам обычным путем через парадный вход ...И по дороге буду мечтать о замечательном завтраке у короля.

– Я совсем забыл, как ты здесь появился, - вздохнул Огден.
– Конечно, возвращайся и не мешкай. Надеюсь, Гордон вскоре принесет нам хорошие вести... в смысле, что Оуэн при смерти ...или уже умер. ...Пресветлая! Что же со всеми нами происходит? Мы мечтаем о смерти безумного императора, принесшего на Гердану войну. Свора при дворе Оуэна мечтает о скорой смерти принцев. Дорогой кузен Ория с семьей и свитой мечтают о моей смерти. И лишь ты, Харри, мечтаешь о завтраке. Потрясающе!

Глава 14

Ректор имперской Академии магов и врачевателей Ратгор де Бри отшагнул от затухающей пентаграммы и повернулся к своим деканам. На утреннее совещание они собрались, как никогда дружно, и не мудрено - за месяцы изоляции от столицы новости попадали в Академию только через этот кабинет. Уже много лет Ратгор де Бри сочетал работу Ректора и Верховного мага Оуэна, хотя вторая должность за последние полгода была чисто номинальной. Как только у императора начало развиваться безумие, он оградил себя и свиту от магов, боясь их несомненного влияния на обстановку во дворце и во всей империи, а еще Оуэн потребовал у Ратгора нейтралитета Академии на период войны с соседями. Его требование было передано срочным посыльным, который умчался от ворот Академии со стремительностью перепуганного кролика. Де Бри собрал срочное совещание деканов.

– Господа, мы в затруднительном положении, - начал ректор.
– Оуэн требует нашего невмешательства в дела войны и, как я понимаю, то и всей политики империи в целом. Несмотря на болезнь, приказ императора не вызывает сомнений - если мы ослушаемся, нас атакуют.

– Но, Ратгор, это абсурд!
– вскочил декан боевой магии Уль де Парео. В узком кругу деканов все предпочитали не заморачиваться формальностями и общались просто, поэтому Уль продолжил.
– Мы при любой атаке порвем гвардию на куски.

– Оуэн именно об этом и пишет. И возлагает на нас всю ответственность за последствия нашего неповиновения. Друзья, прошу вас успокоиться и давайте обсудим сложившуюся ситуацию.

Первым попросил слова декан медицинского факультета.

– Я уже докладывал, что болезнь императора началась внезапно и протекает неуправляемо. Что стало причиной - чье-то вмешательство или болезнь зрела исподволь - сказать не могу. Вы все знаете, что Оуэн никогда не жаловал медиков и доверял лишь своему личному лекарю. Магистр Трогге - опытный врач, но он травник. При обычных заболеваниях настои и вытяжки вполне успешно помогают организму справиться с болезнью. Но сумасшествие никакой травой не вылечишь, нужна только магия и никак иначе.

– Мы в курсе, что вашу группу врачей во дворец не пустили, - вздохнул ректор.
– Я был бессилен что-либо сделать.

– Получается, мы можем помочь больному, но он отказывается от нашей помощи, - развел руками декан.
– И как быть?

– Илой, а хоть какой-то прогноз развития болезни ты можешь дать?
– спросил декан бытового факультета.

– Мы смогли только мельком увидеть Оуэна, гуляющего во дворцовом парке, и еще расспросить нескольких очевидцев его поведения, - ответил медик.
– Так что лишь с долей вероятности я могу утверждать, что у императора развивается сумасшествие, вызванное изменением работы головного мозга. Процесс идет достаточно медленно, но если его вовремя не остановить, то он перерастет в мозговую горячку и тогда уже будет поздно, никаких шансов на спасение.