– Что случилось с твоей матерью?

Девушка пожала плечами.

– Не знаю. Однажды она просто ушла собирать травы и не вернулась. Я облазила весь лес, но не нашла ни следов, ни останков. Словно она растворилась в воздухе. По возвращению в деревню меня ждал теплый прием. С факелами и вилами. Оказывается, пока я искала маму, кто-то просветил народ, что я мерзкий кровожадный оборотень, прижитый от Чудовища из замка, и потому меня надлежит поймать, проткнуть кольями и отрубить голову, а тело сжечь на костре. Мне удалось сбежать и спрятаться. Ловить монстра в лесу селяне поостереглись. Спустя несколько дней меня нашел Зарек...

– Кто?
– не поняла Фелис.

– Жрец из Алоцвета, - пояснил Борей.

– Он сказал, что знает, кто я на самом деле и кем была моя мама - селяне приняли меня за волколака, а не дикарку, - и что я могу жить у него в качестве домашнего катуса, что я ни в чем не буду нуждаться. Я согласилась, но частично: мой дом в лесу, в храм я иногда прихожу днем, в зверином облике, чтобы не привлекать внимания. Когда мне потребуется что-то необходимое или в суровую зиму, я могу рассчитывать на Зарека, хотя, гуляя по деревне, я вынуждена носить унизительный ошейник.
– Адина мимолетно коснулась шеи, оглянулась на Фелис.
– Такая вот невеселая история жизни.

– Ты с рождения жила в Алоцвете?

– Нет. Мы перебрались сюда лет двадцать назад. А до этого много путешествовали.

– И ты никогда не была в Чарра-Селенит?

– Нет.

Волшебница вздохнула. До боли знакомая логика последовавшей зову сердца дикарки: если мужчина бросил тебя с ребенком, ты остаешься жить среди людей, хоть в самом глухом селе, лишь бы не возвращаться в родную долину побитым, разочарованным катусом. Нынешнее молодое поколение смотрело на мир проще своих матерей, покидая Чарра-Селенит не столько из-за мужчин, сколько из-за самореализации. Дети и замужество занимали, соответственно, второе и третье места в списке целей юных дочерей Луны. Да и сама Фелис после рождения сына не последовала маминому примеру, а продолжила карьеру волшебницы. Конец отношений с отцом Гилла она сочла не слишком достойным поводом, чтобы осесть где-нибудь в провинции. Может, потом, когда она выйдет на пенсию и возникнет желание написать мемуары...

– Ты знала своего отца?

– Нет, - отрезала девушка и внезапно остановилась, обернулась.
– Я пойду. У меня ещё... есть дела. Рубашку я верну... попозже.
– Адина потеребила ворот, настороженно посмотрела на Фелис.
– Приятно было... познакомиться.
– Развернулась и скрылась за ближайшими кустами.

– Боится, что я узнаю, где она живет, - констатировала волшебница.

– Жизнь приучила Адину к осторожности, - отозвался мужчина.

– И давно вы записались в опекуны юных дикарок?

– Адина девушка самостоятельная, она прекрасно обходится без моей помощи.
– Вампир двинулся дальше, на сей раз впереди Фелис, освещая путь фонарем. Сияние трепещущего свечного огарка выхватывало то темные стволы, то причудливые переплетения ветвей.
– Я лишь счел нужным предупредить её...

– О нас?

– Да. Во избежание таких вот казусов.

– Но она не послушалась.
– Дикарка покосилась на свою руку: царапины уже не кровоточили, потихоньку затягиваясь.
– Я только одного не понимаю - с чего Адина взяла, будто мы приехали из-за неё?

– Её отец - маг-отступник.

– И что?

– Скажем так, девушка слукавила, заявив, что не знала его. Знала и весьма неплохо. У них даже была вполне счастливая семья, пока методы работы колдуна не начали претить матери Адины. Тогда она сбежала, прихватив с собой дочь, и с той поры скрывалась как от бывшего супруга, так и от Круга. Адина упоминала, что мама слишком любила папу, чтобы обратиться к магам и сдать колдуна.

"Вот почему она притворилась обычной травницей, - догадалась волшебница.
– Боялась, что рано или поздно её найдут. И теперь её дочь опасается того же".

– Десять лет на одном месте - довольно солидный срок для человека в бегах, - отметила Фелис.

– У матери Адины были какие-то договоренности с моим родственником. Не спрашивайте какие, потому что старый хрыч не сподобился мне о них поведать. Впрочем, мать Адины о них тоже не распространялась.

"Ещё бы! Договор дикарки с вампиром - в страшном сне не приснится!"

– А ваши пути как пересеклись?

– Был один... случай в прошлом году.

– После которого вы прониклись безграничной любовью ко всем дочерям Луны?
– не удержалась от ехидного комментария волшебница.

– Нет, просто понял, что есть люди, страдающие не меньше меня, - ровным тоном ответил Борей.

Какое открытие!

Легкий ветерок принес запах костра, человеческих тел и приглушенные расстоянием голоса. Девушка и мужчина замерли. Переглянулись и вампир, отодвинув стеклянную стенку фонаря, дунул на свечу. Фелис скользнула в сторону, на треск пожираемых огнем веток и жаркий шепот. И кто там за полночь любуется звездами?

Красноватое пятно костра возникло между деревьями. Там не колдовали и пытались жертвоприносить невинных дев, но элементарная осторожность обязывала проверить ночной пикник. Борей бесшумно крался след в след, волшебница, пригнувшись, приблизилась к поляне не больше той, где столкнулась с Адиной. Костерок озарял раскидистые дубовые кроны и прикорнувших на расстеленном плаще двоих. Вид у парочки был самый что ни есть растрепанный, полуодетый и удовлетворенный. С некоторым удивлением дикарка опознала в черноволосом кудрявом парне Ванния, а в расположившейся на его обнаженной груди хрупкой брюнетке - невесту Сени, Настину.