Шрифт:
1852 года.
И вот мы играем в журнал. У нашего журнала есть своя
редакция — на первом этаже в доме на улице Омаль, которая
тогда только начинала застраиваться. У нас имеется свой управ
ляющий, которому выдаются сто су под расписку. Это Путье,
богемный художник, друг Эдмона по коллежу. У журнала своя
линия поведения: романтизм, чистый, резкий, строгий, без вся
кой примеси. Бесплатное помещение объявлений и даже пре
мии: Вильдей, проекты которого так же экстравагантны, как
его бархатные жилеты и часовые цепочки, придающие ему вид
какого-то итальянского князя, украшающего своей особой
табльдот, — Вильдей задумал устроить в виде премии бал для
подписчиков. Итак, у нашего журнала есть все, кроме подпис
чиков.
Мы проводим в конторе два-три часа в неделю, и всякий
раз, когда раздаются шаги на этой новой улице, где мало про
хожих, мы ждем, не появится ли подписчик, читатель или со
трудник. Никто не является, ни рукописи — невероятно! — ни
даже поэты — уже совсем непостижимо!
Мы бесстрашно продолжаем выпускать журнал впустую,
сохраняя веру апостолов и иллюзии акционеров. Вильдей вы
нужден продать коллекцию «Ордонансы французских коро
лей», чтобы продолжить существование журнала, затем он на
ходит ростовщика, у которого раздобывает пять-шесть тысяч
франков. Никаких изменений. Нас упорно не замечают. На ме
сте нашего управляющего-художника появляется другой, по
4 Э. и Ж. де Гонкур, т. 1
49
фамилии Каю, создание столь же фантастическое, как и его
имя, книгопродавец из района Сорбонны и член Академии го
рода Авранша; потом третий управляющий, похожий на щел
кунчика, бывший военный, — у него нервный тик, поэтому он
поминутно косится на место, где некогда красовались его эпо
леты, и сплевывает через плечо.
Я бросаю Вильдею мысль о Гаварни, он загорается этой
мыслью, и журнал начинает выходить с литографиями Га
варни.
Осуществляя замысел устроить бал для подписчиков, Виль-
дей взял у своего ростовщика партию в двести бутылок шам
панского; оно начало портиться, и мы решаем вместо бала
«Молнии» устроить семейный праздник в редакции. Пригла
шены все знакомые «Молнии». Разыскали Путье, потом одного
архитектора, затем торговца картинами и всяких неизвестных,
приглашенных случайно, наспех; на каком-то вечере подобрали
двух девиц; позвали Надара, который начал печатать серию
своих карикатур в нашем журнале, — он предлагал открыть все
окна и зазывать прохожих, чтобы помогли распить шампан
ское.
В один прекрасный день у нашего журнала появляется под
писка. Подписчица — актриса, единственная душа, пожелав
шая выписать «Молнию». Это была певица из Музыкального
театра *, г-жа Рувруа. Она выгодно поместила свои шесть
франков: Вильдею предстояло впоследствии немало промотать
с ней из своих двух миллионов.
Однажды, когда любовница Вильдея, рыжая особа по имени
Сабина, зашла к нам в редакцию и спросила: «А почему этот
человек, вон там, в углу, такой печальный?» — ей ответили
в один голос: «Это наш кассир!» < . . . > 1
У меня есть родственница, миллионерша, по пятницам она
съедает только одну селедку, и то ее отцу достаются мо
локи. Пока ей не исполнилось девятнадцать лет, ей не давали
мыла. < . . . >
Когда человек умирает от расширения сердца, на лице его
появляется выражение экстаза. Одна девица, которую считали
умершей от расширения сердца, лежала неподвижно, лицо ее
было закрыто простыней, отец рыдал у постели; вдруг она сни-
1 Ломаные скобки с отточием означают пропуск фрагмента (см.
комментарий). ( Прим. редакции. )
50
мает простыню с лица, становится на колени, долго утешает
отца, который начинает верить в чудо, потом она говорит: «Те
перь я могу спать», — и снова накрывает лицо просты
ней. < . . . >
Некий господин, путешествуя, завязывает узелки на носо