Валентин, воспользовавшись перерывом, пошел в зал и сел за пианино. Он взял, как в магазине, несколько аккордов, а потом стал играть. Сразу выпорхнула из кухни Алка и, довольная, закрутилась по комнате, то поправляя салфетку, то передвигая вазу на столе.

– "Листья желтые над городом кружатся, тихим шорохом к нам под ноги ложатся, - запел Валентин.
– Никуда от них не спрятаться, не скрыться".

– "Листья желтые, скажите, что вам снится?" - замурлыкала Алка вслед за Валентином.

– "А я играю на гармошке", - вдруг раненым быком взревел Витек, и на шее у него запрыгали жилы. Валентин сбился, но быстро перестроился. Алка первая пронзительно взвизгнула вслед за Витьком частушечным голосом:

– К сожаленью, день рожденья только раз в году, й-их!

Пели азартно. Николай забегал вперед, забывая про музыку, которая была сама по себе, и Валентин никак не мог подладиться в тон песне.

– Давай позовем Генку с Веркой, Сырцовых!
– сказал Николай Алке, когда допели песню до конца.

– Зови, - согласилась Алка.
– Гулять так гулять!

– Поди-ка сюда!
– поманил жену на кухню Николай.

– Водка-то осталась?
– опросил он шепотом.

– Одна бутылка.

– Что одной делать? Надо сходить.

– Ну, и сходи!

– Дак уж восемь времени-то! Водку не дают.

– Подойди к Зойке, скажи, Алка просила.

Сырцевы ждать себя не заставили. Генка пошел, как был, в синих тренировочных штанах, только на майку надел белую рубашку, и ноги сунул в туфли с бульдожьими носами на платформе. Верка тоже было хотела идти в длинном атласном халате, но передумала и надела гофрированную юбку с водолазкой, а сверху накинула пончо. Туфли надевать не стала и оставила на ногах комнатные тапочки.

– А мы думаем, где это балдеж идет? Аж на пятом этаже слышно, - смеясь, сказала Верка, когда Алка открыла двери на звонок.- По какому случаю?

– А что ж, гулять так гулять!
– с бесшабашной удалью откликнулась Алка и потащила гостей в зал.

– Ну, вы даете!
– покачала головой Верка, уставившись на темную полировку пианино и любуясь золотым орнаментом на лицевой стороне.

– Валя, сыграйте нам что-нибудь такое, повеселей!
– попросила Алка, вежливо поджимая губы. Валентин послушно взял несколько аккордов - без этого он не начинал ни одной песни - и заиграл цыганочку.

Николай обернулся скоро. На лестничной площадке он догнал Клавдию, и они вошли в квартиру вместе.

Клавдия, едва вошла, сразу поманила Алку на кухню, где выложила из хозяйственной сумки палку копченой колбасы и коробку зефира.

– Убери, убери!
– замахала руками Алка.
– У меня этого добра - пруд пруди, сама знаешь.

– Ничего, ничего! Съестся, вон компания какая!
– заупорствовала Клавдия, но Алка сунула колбасу назад в сумку.

– Ну, хоть зефир возьми.

– Разве что зефир, - согласилась Алка.

В кухню заглянул Витек. Он подкрался сзади к Клавдии и ухватил ее за бока. Та взвизгнула поросенком и стала отбиваться от мужа, стараясь расцепить его руки и призывая Алку на помощь.

Витек отпустил ее

– Вот змей, паразит! Напугал, аж сердце закололо, - набросилась на мужа Клавдия и, со всей силы опустив крепкую ладонь ему на спину, засмеялась.

Снова сели за стол и снова выпили. Алка, поломавшись, а Клавдия отчаянно, словно бросаясь в омут, зажмурив глаза и разом под одобрительный гул мужчин. Верка, не допив, отставила свой стакан, но от нее не отставали, пока она не выпила до дна.

– Ну-ка, зло не оставляй!
– серьезно сказала Клавдия, и Верке ничего не оставалось, как допить.

Закусывая, Верка водила глазами по Брянской полированной стенке, которая стояла как раз напротив. Полки, предназначенные для книг, были заставлены хрусталем. Хрусталя было много: ажурные вазы и вазочки, стаканы и бокалы, фужеры и рюмки - все горело, переливалось и играло алмазными бликами.

Наткнувшись на высокую, ограненную мелким кружевным рисунком, вазу, Верка подумала, что вот такую хорошо поставить на журнальный столик и, окликнув Алку через стол, спросила:

– На хрустале сейчас не Машка Щекотихина сидит?

– Да ну, ее на женский трикотаж перевели, - громко, стараясь перекричать гомон за столом, сказала Алка.

– А кто ж теперь?

– Да Валька Гапонова, которая на мехах была.

Верка пожала плечами.

– Ну, такая, лицо оспинками, в белом парике все ходила, - напомнила Алка.

– Да знаешь ты ее. Я ее в парикмахерскую на маникюр приводила. А что?

– Да хочу себе присмотреть что-нибудь. Не сведешь?

– Ладно, сходим, - согласилась Алка.