Шрифт:
«О духи!» - билось в голове, когда я, вжавшись в угол, не выдержала:
«Р-рэян, п-посмотри на м-меня».
Он посмотрел, не отпуская моей руки. Не знаю, что он увидел в моих глазах, что заставило его так ласково улыбаться, но я видела туман – туман, поднимающийся над жертвенником в каменном круге Битэга.
О, духи… После недавней «Санны» я думала, что с заклятьем не сложилось – тем более на следующее утро Рэян жаловался на недомогание. Я испугалась, вызвала ему лекарей – его даже везли обратно в столицу в отдельной повозке под лекарским присмотром. До этого экспериментировавшая с таким же заклинанием на слугах, я не волновалась: смертельным оно точно не было. Возможно, что-то из наложенных на Рэяна инесскими магами щитовых чар не дало колдовству утвердиться, только и всего.
Похоже, дало. Ой как дало.
«Р-рэян, ты н-носишь к-коричневое?» – выдохнула я, комкая воротник его испачканной в крови рубашки.
«Твой любимый цвет, моя королева», - недоумённо отозвался принц.
Да. Мой любимый цвет.
«Что я наделала!» - кричала я про себя, поднимаясь. А вслух снова сказала совсем не то: «Ид-дём, Рэян. Идём в нашу сп-пальню».
Он засветился улыбкой – почти как раньше. И моё сердце подпрыгнуло, а во рту стало горько-горько.
Я не этого хотела. Я хотела, чтобы он любил меня, меня одну, но чтобы он оставался со мной. Это – это не Рэян. Мне нравилась его доброта, мне нравились его причуды, его жалость.
Идущее рядом со мной чудовище, убивающее походя – как никем не сдерживаемые духи тумана – вызывало оторопь и брезгливость.
У меня снова не получилось… Как с приворотным зельем – а ведь надеялась на магию.
Придворные кланялись нам, пока мы шли к своим покоям. Смотрели с ужасом на меня и склонялись в глубоких поклонах. А мне хотелось выть в голос от досады. Исправлять это заклинание придётся долго – а потом придумывать новый способ заставить Рэяна меня любить.
Ну почему, почему никогда не бывает так, как я хочу?!
В спальне Рэян, пачкая меня кровью, сдирая накидку, впился в губы. Его поцелуй был горько-металлическим на вкус – я вырвалась, отвернулась, но инесец снова прижал к себе. И целовал руки, грудь – ненасытно и яростно. Как духи тумана, забирающие жертвы.
А потом, повалив на кровать, тихо выдохнул в ухо: «Санна».
Я закричала, но прежде чем смогла приказать остановиться, он снова закрыл мне рот поцелуем. Напрочь забыв про магию, я вырывалась, как могла, и, когда руки нащупали под подушкой кинжал в ножнах, не задумываясь, с силой стукнула его рукоятью в висок.
Рэян повалился на кровать, закрыв глаза, а я отползла к стене и дрожащими руками принялась торопливо приводить одежду в порядок.
В дверь поскреблась служанка: перед тем, как спускаться в пыточную, я приказала, чтобы по возращении ужин меня уже ждал.
«Г-госпожа, - заикаясь ещё сильнее меня, выпалила она, чуть не выронив поднос. – В-вам чт-то-нибудь ещё н-нужно?»
«Д-да, - кивнула я, - сонное з-зелье. И п-посильнее».
«Вам или принцу?» – зачем-то уточнила дурёха.
«М-мне. И п-принцу», - отозвалась я, и ударила застонавшего Рэяна рукоятью под затылком. Принц затих, снова потеряв сознание, а служанка, пятясь и глядя на нас ошалевшими глазами, отступила к двери, напрочь забыв про поднос.
Я проводила её взглядом. Послушала, как тоскливо звенят тарелочки и кружки, как обречённо стучит, закрываясь, дверь.
И, опустившись рядом с Рэяном на кровать, захохотала.
Глава 7. Арин
– Сильвен, а русалки – они какие?
Фэйри молча поднимает взгляд на затянутое низкими тучами небо. Я тоже гляжу туда и кутаюсь в меховой плащ – спасибо Марку за заботу, не забыл положить. Ни плащ, ни новенькие мягкие сапожки – мамин подарок.
В который раз за утро при воспоминании о маме (да и Марке тоже) голову пронзает резкая боль, заставляя забыть про горе. Я морщусь и тру руку – жемчужина тоже почему-то нагревается. Не помню за ней такого – часто, по крайней мере. Сейчас она почти всё время горячая. И светится, к тому же.
– Сильвен! Ну тебе сложно, что ли? – не выдерживаю я. Тишина вокруг давит на уши. Не знаю, как фэйри, а мне страшно. А ещё холодно и больно – после ночи верхом на фэйрийской лошади у меня болит всё. И больше всего, почему-то, ноги. Даже после танцев раньше так не было!
Покачиваюсь в седле, а фэйри ведёт нашу невозмутимую кобылку на поводу. Я пробовала слезть и пойти рядом, но ноги мне отказали, так что… еду. Сжимаю зубы и стараюсь думать о чём-нибудь другом. О русалках, например. Вот ведь странно: ну Сильвен мог сойти с ума – после того, что я видела на арене, немудрено. Но другие фэйри? И главное – Марк? Нет, я решительно, совершенно не понимаю, что происходит!