Сейчас совсем не весело. Холодно и голодно. Я нахожу остатки мясного пирога – мама готовила ещё до отъезда в Битэг. Раздумываю, не разбудить ли Сильвена. Но он так крепко спит и кажется таким уставшим, что решаю: не стоит. Пусть лучше отдохнёт.

Изучаю содержимое сумок. В той, что с одеждой, обнаруживаю на дне два греющих рубина. Ну спасибо, Марк! От души!

Руны на камнях тихонько загораются, когда я дотрагиваюсь. Поскорее прячу один камень под кофту, другой подкладываю Сильвену. Фэйри морщится во сне, но обнимает камень. Я поправляю плащ, чтобы закрывал обоих, сажусь рядом и слушаю ветер. Потихоньку согреваюсь, но сна всё равно ни в одном глазу.

Сквозь тучи пытается проглянуть луна. У неё плохо получается, несмотря на ветер, которому следовало бы небо расчистить. Но он будто только сгущает темноту.

Неуютно.

Пытаюсь пообщаться с лошадью. Она ведёт себя ровно как Силвьен (может, все фэйри такие –и даже их животные?). Не смягчается даже в ответ на подачку в виде яблока, которое, впрочем, съедает.

Остаток ночи провожу в полудрёме. Прав был Сильвен, кто-то неподалёку точно есть. Я замечаю отблески далёкого света где-то внизу.

– Ты сумасшедшая, - шипит Сильвен, проснувшись утром и брезгливо отбрасывая рубин. – Сбегать от дугэльской королевы и пользоваться её магией?!

– А причём тут королева? – кажется, я начинаю привыкать к его шипению, равнодушию и вечному недовольству. Огрызаться уже не хочется.

– Твоя тюремщица служила ей, - нехотя отвечает фэйри, укутываясь в плащ и тут же с удивлением принимаясь его ощупывать. – Нет, ты точно сумасшедшая. Забери это немедленно! Ты и так будешь обузой, а если заболеешь, тебя ещё и лечить придётся.

Он милашка, да?

– А если заболеешь ты?
– я нахожу бутылку с водой и последний кусок мясного пирога. Щедро отдаю всё это фэйри. Тот смотрит на меня исподлобья, но берёт.

– Я к холоду привык. Ты – нет, - ну-ну, а ночью был совсем не против – ни камня, ни плаща. – Завтракай скорей, нам нужно идти, - сам-то он проглатывает еду в мгновение ока.

– Нужно? – я кусаю яблоко и укутываюсь в плащ (не хочет – не надо). – Послушай, Сильвен. Я тут ночью не спала и много думала. В общем, будь добр, объясни, что происходит. Ты явно понимаешь больше меня.

Сильвен встаёт, в который раз принюхивается, потом садится рядом и скучающе уточняет:

– Что именно я должен объяснить?

Он определённо душка.

– Зачем мы идём к морю?

– Потому что там твой дом, - фэйри смотрит на меня, как на глупую старшеклассницу, только что признавшуюся, что читать она не умеет (ну отшибло у меня память после круга камней – да, настолько!). Говорит раздражённо: – Потому что там, у моря, живут человеческие колдуны, которые, надеюсь, могут избавить тебя от проклятья.

– То есть сделать меня русалкой?

Сильвен кивает. Я смотрю на него и думаю, что совсем не уверена, хочу ли я становиться русалкой.

– Да с чего вы все взяли, что я имею к морскому народу какое-то отношение? – выдыхаю вместе с облачком пара, глядя на небо. – Ты, Марк? Может, это шутка, а? Может, всё подстроено? Может…

– Болят? – перебивает фэйри. – Ноги.

Я замолкаю, удивлённо глядя на него. Болят. Очень. Но я не жалуюсь – я почти привыкла…

– Русалки отказываются от моря только ради кого-то. Кого-то, кого они любят больше, кому они верны сильнее, чем духам вод. Так я слышал, - уточняет фэйри, не глядя на меня. – Только тогда они могут стать людьми. Но если человек, ради кого они это сделали, далеко – у них всегда болят ноги. А если он отвергает их, русалки умирают.

Повисает молчание. Ветер с рёвом набрасывается на камни – в который раз.

– Меня? Отвергли меня? – недоверчиво повторяю я.

А Сильвен неожиданно улыбается.

– Русалка! То, что тебе грозит смерть, тебя не волнует?

– А мне ещё и смерть гро… Слушай, скажи, что ты пошутил? Тебе просто нравится надо мной смеяться! Потому что я из Дугэла, а вы, фэйри, нас ненавидите. И вообще…

– На самом деле мне тебя жаль, морская дева, - говорит вдруг Сильвен, глядя на меня в упор. – Ты как ребёнок, запутавшийся несмышлёныш. Все, кто был с тобой, оказываются твоими тюремщиками. Даже твоё собственное тело для тебя – тюрьма. Твоя магия запечатана, ты изгнана, тебе грозит смерть. Тот, кто сделал это с тобой, должен быть очень жесток.

Я открываю от удивления рот: вот уж не думала, что фэйри умеют сочувствовать! И да, в таком свете то, что он сказал (если это хоть капельку правда) выглядит весьма мрачно.

И слишком дико.

– Но зачем кому-то так со мной поступать? Я же ничего плохого не делала!

Сильвен пожимает плечами и встаёт.

– Идём, русалка. Надо поторопиться. К следующему утру мы должны быть в Гленне.

Я, уверенная, что всё, что за пределами Дугэла – уже Гленна, встаю вслед за ним.

– Ты можешь не называть меня русалкой, а? Моя имя Арин.