подсказок. Вот почему я не стал указывать на его ошибку.

...На посадку планирует другой летчик — Лощиков. За этим нужно следить. Он быстро

утомляется, а на посадке всегда до крайности напряжен. Лощиков может растеряться в сложной

обстановке. Очень впечатлительный летчик.

— Хорошо ли видите полосу?

— Полосы не вижу, — отвечает Лощиков.

— Подверните вправо на пять градусов. Видите?

— Сейчас вижу.

— Хорошо. Снижайтесь, снижайтесь! Уберите обороты полностью.

Самолет мягко касается полосы и заканчивает пробег.

С давних пор среди командиров существуют противоположные точки зрения на то, должен или не

должен руководитель полетов подсказывать летчику. Одни считают, что подсказки — великий грех, что

они приводят к излишней опеке и сильно вредят воспитанию самостоятельности и инициативы. Другие

непрерывно подсказывают, уверенные в том, что только так и можно научить летчика.

Кто же прав?

Пожалуй, и те и другие по-своему правы. Но в их крайних взглядах скрыта ошибка. Нельзя так

ставить вопрос: нужно ли подсказывать летчику? Главное — знать летчика, а летчик в свою очередь

должен хорошо знать и понимать руководителя полетов. И не напрасно руководящими документами

предусмотрено назначать руководителем только начальников летчика.

Прямой начальник хорошо знает подчиненных, знаком с их подготовкой, особенностями характера

каждого. Он не станет подсказывать умелому. Но если летчик не из сильных, да к тому же имеет

перерывы в полетах, или если создалась ситуация, в которой пилот может допустить грубые ошибки,

руководитель полетов должен быть начеку. Он не только может, но и обязан успокоить, подбодрить

летчика, мягко, не нарушая хода его мыслей, помочь в трудных условиях.

На посадку заходил летчик Лопырь. Доклад о выпуске шасси и закрылков от летчика получен.

Самолет снижается все ниже и ниже. Но... что это?

— Закрылки не выпущены! — сообщают Белов и Зуб.

— Уходите на второй круг! У вас не выпущены закрылки. Заход по большой коробочке.

Самолет медленно, словно нехотя, набирает скорость и уходит на повторный заход. Через

некоторое время летчик благополучно приземляется на аэродроме.

Лопырь забыл выпустить закрылки, но по привычке машинально доложил по радио, что они

выпущены.

В данном случае летчик пренебрег одним важным требованием безопасности полетов: сначала

сделай, потом доложи. С Лопырем придется серьезно поговорить по этому поводу. А вот Зуб и Белов

молодцы, своевременно заметили предпосылку. Им следовало бы вынести благодарность. Однако рано.

Ведь они провинились.

Дело в том, что накануне вечером полковой врач зашел в общежитие к летчикам. Приближался час

отбоя, но Зуба и Белова он не дождался. За нарушение предполетного режима отдыха обоих пришлось

отстранить от полетов. Командир эскадрильи хотел наказать еще строже, но, узнав причину опоздания,

решил ограничиться этой мерой. Друзья влюбились в двух девушек-сестер. Готовилась свадьба. Вообще-

то Барков радовался этому — успокоятся «неразлучные». Однако нарушение остается нарушением, тем

более оно связано с безопасностью полетов. И пришлось друзьям снова смотреть, как летают другие.

Мимо Александра и Владимира прошел капитан Высоцкий — штурман полка. Он

покровительственно похлопал летчиков по плечу и отошел в сторону с инженером. О чем они могут так

спокойно разговаривать, если через десять минут Высоцкий должен быть в воздухе?

Зуб посматривает то на штурмана, то на плановую таблицу, вычерченную мелом на классной

доске. Видимо, и он беспокоится: не опоздал бы летчик с вылетом.

— Товарищ капитан, ваш вылет через десять минут.

Но напоминание Зуба на Высоцкого не подействовало.

Штурман махнул рукой: «Знаю, не мешайте», — и продолжал разговор с инженером. Александр и

Владимир переглянулись.

Многие в полку недолюбливали Высоцкого за высокомерие. И очевидно, поэтому заулыбались

«неразлучные», услышав команду по радио, обращенную к штурману:

— Запуск запрещаю. Опоздали на пять минут, зайдите ко мне.

Но вот летчики снова нахмурились и демонстративно отвернулись от подошедшей санитарной