Это соседи начинают атаку.

Ведомый летчик сильно отстал. «Действуют одиночно», — думает Зуб. По голосу и позывным он

узнал в ведущем летчика Чернова, в ведомом — Бирюкова.

Чернов быстро сближается с целью. Пора открывать огонь! Но залпа не последовало, и самолет

проскочил ниже цели.

Зуб внимательно следил за атакой, и, когда самолет промчался мимо аэростата, двойственное

чувство еще сильнее овладело летчиком. В душе теплилась надежда: может, и ему удастся атаковать. И в

то же время мучил вопрос: почему летчик промахнулся?

А тем временем Чернов повторил заход, огненные шары крупнокалиберных пушек полетели в

направлении цели. Снова промах. Трасса легла значительно ниже аэростата. Зуб так и не мог понять, в

чем причина плохой стрельбы. В голове вертелась мысль: «Близок локоть, да не укусишь». Зато Шепелев

понял все.

— Неправильно наводите, — передал он на КП. — Летчик ниже цели на 600—1000 метров.

Дело в том, что до подхода к цели летчик не был выведен на заданную высоту. А ведь «потолок»

самолет может набрать только в режиме максимального набора и только на прямой. Никаких доворотов,

кренов в это время быть не должно. Офицеру наведения следовало бы так построить маневр, чтобы

истребитель мог выйти на цель без разворотов. Если же потребуется разворот, то дополнительно

набирается такая высота, какую придется потерять в процессе разворота. Чернова сразу после взлета

направили на цель. А прямая для набора заданной высоты оказалась явно недостаточной.

Если бы в кабине самолета сидел опытный летчик, он, вероятно, смог бы правильно оценить

обстановку и парировать ошибку штурмана КП. Но молодому офицеру разобраться в случившемся

оказалось не под силу.

Шепелев переживал это не меньше Чернова. Ну что стоило ему запросить от КП повторного

наведения. Для этого потребовалось бы сделать отворот, отойти от цели и на прямой набрать высоту. Так

нет. Чернов довольно уверенно передал по радио: «Цель вижу, атакую!» Он пытался сблизиться с целью,

несмотря на большую разницу в высоте. Атака оказалась неудачной.

Боясь потерять аэростат из виду, летчик допускает вторую грубую ошибку: начинает

маневрировать в непосредственной близости от него. Но это можно делать на малой высоте, а в

стратосфере крен самолета (даже при максимальной тяге) приводит к резкой потере высоты в процессе

разворота. Летчик это, безусловно, знал, однако победило желание уничтожить цель во что бы то ни

стало. К сожалению в данном случае желание победить не опиралось на точный расчет и возможности

самолета.

Чернов понял ошибку, но уйти от цели, не поразив ее, по-прежнему не хотел. Во втором заходе он

увеличил, насколько мог, угол кабрирования, но трасса все равно легла ниже цели.

Получив приказ по радио, Чернов отходит от цели.

В атаку заходит Бирюков. Шепелев и Зуб отлично видели, что летчик набрал заданную высоту

задолго до подхода к цели. Молодец! Хотя летчик он не из сильных, но точно выполняет команды с

земли, и это приносит первый успех.

Пара Шепелева тоже идет на высоту. Если Бирюкову сбить шарик не удастся, будут атаковать они.

Владимир не отрываясь смотрит на крошечное белое облачко аэростата и приближающийся к нему

на огромной скорости истребитель. Сумеет ли летчик сохранить высоту? Сможет ли точно прицелиться,

определить дальность до почти неподвижного аэростата? Цель нескоростная, требует особой сноровки в

прицеливании. Рано откроешь огонь — снаряды пройдут ниже цели, поздно — можно столкнуться с

аэростатом.

Дальность все меньше и меньше. Из носовой части истребителя показались огненные трассы. Они

яркими линиями легли выше цели, потом ниже, ниже. И вдруг вместо белого облачка аэростата

вспыхнуло огромным огненным шаром желтое пламя. Шарик сбит! Сбит с первой атаки Бирюковым.

Шарик сбил Бирюков, а не Зуб. Владимир по-прежнему досадовал. «И надо же упустить такую

возможность. Ну хоть на минуту пораньше взлететь, и все было бы иначе. Командный пункт стал бы