делать? Разрешить или отставить полет?

Я советую командиру эскадрильи поговорить с самими летчиками и отдаю соответствующие

распоряжения:

— Вызвать летчиков на командный пункт. Уточнить погоду на запасных аэродромах.

Офицеры напряженно слушают своего командира. Им понятны его сомнения: трудно принять

решение в условиях быстро меняющейся погоды. Понизится облачность, ухудшится видимость —

справятся ли летчики? Просчеты обходятся слишком дорого. Может, лучше закрыть полеты и обождать

немного?

Продолжить работу можно и в следующий раз, но тогда у летчиков увеличится перерыв в полетах.

И это еще не все, что заставляет командира думать о продолжении полетов. Если тренировать

летчиков в упрощенных условиях, то они никогда не смогут выполнить задание в сложной обстановке.

Нельзя научить офицера преодолевать трудности, если он с ними не встречается в повседневной учебе.

Нужно приближать задания к боевой обстановке, избегать упрощенства, условностей.

Трудности способствуют воспитанию смелости, инициативы, выносливости и решительности. Вот

о чем еще думал командир эскадрильи.

В данном случае, как ни в каком другом, имело огромное значение хорошее знание личных качеств

летчика. И командир рассуждает. Ложкин может не справиться: у него был перерыв, он отстал по

программе от других. А Щеглов, Гуреев, Нестерцев вполне справятся: это сильные летчики. Но Гуреева

следует предупредить: у него раньше наблюдались неточные заходы на посадку.

— Справитесь? — обратился руководитель полетов к летчикам после того, как метеоролог

доложил данные о погоде.

— Так точно.

Желание летать было написано на лице каждого.

— Но вам, товарищ Ложкин, лететь не придется — у вас большой перерыв. Потренируйтесь в

менее сложных метеоусловиях. А вы, товарищ Гуреев, помните о своих ошибках?

На лице Гуреева отразился испуг: неужели тоже но допустят?

— Помню хорошо, товарищ майор!

— В вас я уверен. Но будьте внимательны, особенно к командам с земли.

Оказать доверие подчиненному, внушить ему уверенность в своих силах — очень важное качество

воспитателя. Именно так и поступил командир эскадрильи. И летчики успешно справились с заданием. А

вечером они долго делились впечатлениями о первом усложненном полете.

Вопрос о смелости и риске — излюбленная тема разговоров между летчиками. И это понятно.

Сама профессия заставляет говорить, и не только говорить, но и действовать точно, расчетливо, смело.

В свое время много говорили о трудной посадке майора Губского, совершенной в одной из

родственных нам частей.

Находясь в ночном полете, Губский сообщил по радио на КП, что двигатель на его самолете дает

перебои. Неприятно руководителю полетов получать такие сообщения. Посадка ночью с неисправным

двигателем — дело рискованное, а вне аэродрома практически невозможное.

Что делать? Дать команду покинуть самолет? Нет, прежде надо поговорить с летчиком. Губский

сообщил, что высота полета большая, и повторил, что двигатель продолжает работать плохо, но запросил

разрешения на посадку. Затем еще раз подтвердил, что он уверен в возможности выполнения посадки.

Как быть? Ведь руководитель полетов несет ответственность за жизнь экипажа, но хочет

сохранить и самолет. Ошибиться нельзя. Правильное решение может быть только одно. Но какое?

Пока командир размышлял над создавшейся ситуацией, летчик снижался в сторону аэродрома.

Двигатель работал с перебоями, и первая мысль летчика, как только началась тряска, была о

катапультировании. Но тут же он отбросил ее. «А что, если я попробую сесть, — думал он. — Высота

большая, до аэродрома дотяну».

Летчик напряженно следит за приборами, прислушивается к работе двигателя. В чем дело? Тряска,

скрежет и повышение температуры... Это характерные признаки повреждения лопаток турбины. «Не

надо торопиться, — решает он. — Посмотрю, что будет дальше». Летчик уменьшает обороты двигателя и

продолжает снижение в направлении аэродрома.

Один в воздухе. Кругом тьма. Непривычное подрагивание самолета. Но страха совсем нет. Все

внимание сосредоточено на наблюдении за приборами и построения захода на посадку. Из