предосторожности решил выполнять расчет без значительного прибавления оборотов.

Но в мозгу нет-нет да и пронесется мысль: «А правильно ли я делаю? Не проще ли

катапультироваться? Момент — и все тревоги позади». Но тут же возникает другая: «А самолет?»

Снова и снова он смотрит на приборы, всем своим существом ощущает, как лихорадит двигатель.

«А что скажет командир, когда я не прилечу, а приду один... без самолета? А товарищи? Нет, надо

подождать, посмотреть, что будет дальше».

Самолет снижается, дальнейшего ухудшения в работе двигателя нет, аэродром виден хорошо. И

майор Губский запрашивает разрешение на посадку.

Руководитель полетов в это время тоже напряженно оценивал обстановку. Обстановка требует,

чтобы он дал команду летчику катапультироваться. Но майор Губский уверенно доложил о возможности

посадки. Летчик он опытный, не раз выходил из сложных положений; кто же, кроме него, может

правильнее оценить условия полета. Ну, а если не сядет? Нет, не может этот летчик рисковать

безрассудно. Он опытный «ночник» и знает, как ему лучше поступить.

Время идет. Пора принимать решение. Еще запрос по радио. Бодрый и уверенный ответ летчика

успокаивает руководителя. Он отдает указание, берет микрофон и... разрешает посадку.

Осмотр самолета на земле подтвердил предположение летчика: действительно была

неисправность.

Майор Губский в этом полете проявил мужество и волю. В холодном ночном небе он принял

ответственное решение. Можно было, конечно, сразу оставить самолет и самому спасаться на парашюте.

Но какой летчик бросит своего «боевого коня», не приложит всех сил, чтобы спасти машину!

Так и поступил Губский. Высокая выучка и мастерство, любовь к своей профессии, выдержка и

правильное выполнение указаний с земли помогли ему с честью выйти из очень трудного испытания.

Командир высоко оценил мужество и искусство летчика и объявил ему благодарность.

Этот случай живет в моей памяти до сих пор. Вместе с молодыми летчиками мы много говорили о

трудной посадке. Правильно ли поступил летчик, приняв очень рискованное решение садиться ночью с

ненадежно работающим двигателем? Может быть, это было неблагоразумно?

Зуб и Белов, да и многие другие молодые офицеры, были целиком на стороне Губского.

— Мы тоже использовали бы все до последней возможности, чтобы посадить самолет.

Я пытался поставить вопрос как можно острее:

— Но допустим, что летчик или руководитель полетов немного просчитался и полет закончился, к

примеру, аварией. Как бы вы оценили действия Губского в данном случае?

— Если летчик уверен, хорошо знает свой самолет, просчеты исключены.

Пожалуй, летчики правы. Губский поступил правильно. Твердое знание техники, трезвая оценка

обстановки позволили ему пойти на разумный риск. Принимая решение посадить самолет, он не просто

рисковал, а учитывал все факторы, способствующие достижению цели. Достаточная высота, отсутствие

дальнейшего ухудшения в работе двигателя при удачно подобранном режиме, видимость старта и

помощь с земли дали возможность Губскому успешно осуществить свой смелый замысел.

Впоследствии и на нашем аэродроме складывались довольно сложные условия посадки. Но

разговор, проведенный с офицерами вокруг нескольких фактов, наглядно показавших смелость и

разумный риск летчиков, помог молодежи в трудную минуту.

Во всяком случае, можно считать, что проблема смелости и риска молодежью усвоена.

* * *

У самого начала взлетной полосы, чуть в стороне, прилепился к рулежной дорожке низенький

домик. Кому из летчиков он не знаком? Это дом дежурного звена, или, как зовут его многие, дежурный

домик.

С разными чувствами проходят мимо него летчики, техники. Лишь немногим разрешается

заходить внутрь, а тем более далеко не всем предоставляется право заступить на боевое дежурство. К

дежурству допускаются только самые умелые.

Летчики-перехватчики давно сроднились с домом. Здесь они проводят значительную часть своей

службы.

Молодежь смотрит на домик и его обитателей с нескрываемой завистью. Когда же наконец им

выпадет честь заступить на боевое дежурство?

От дверей дома через палисадник к стоянке самолетов ведут две дорожки: одна протоптана