фуражке с серебряными галунами, в форменной черной тужурке, при часах.

Цепочка от часов у него висела через всю грудь.

– Ну как, отправляемся? - крикнул машинист, подходя к нам. -

Разрешение есть.
– И он помахал в воздухе зеленой бумажкой.

– Повремени, Федор Федорович, - ответили ему из вагона.
– Не за

нами дело - командира дожидаемся.

– Командира, командира... - проворчал машинист, оглядываясь на

дверь вокзала. - Семеро одного не ждут. А нас тут побольше, чем

семеро...

Я, свесившись с борта, осматривал наш паровоз. Хорошая машина...

Щегольские красные колеса с белым кантиком по ободу, дышла блестят,

все сверкает... На зеленой будке виднелась литера "Н" и номер "333".

Пассажирскую машину отрядили в бой - молодцы железнодорожники! Этот

паровоз уже повезет так повезет!

Тут мне показалось, что за паровозом два тендера.

– Это для чего же, - спросил я проходившего мимо кондуктора, -

тендер и еще тендер?

Кондуктор вынул свисток изо рта.

– Это вагон идет за тендером, - сказал он, - стальной вагон под

зелень выкрашен. Ваши же пулеметчики там едут, с пулеметами.

Бронированный вагон? Вот оно как! Так у нас же целый боевой поезд

составился! Это надо поглядеть...

Я перемахнул через борт, но только разбежался, как меня кто-то

окликнул по фамилии. В дверях вокзала стоял человек в сером

полуштатском френче, с коробкой маузера на боку. Гляжу - это помощник

начальника нашей проскуровской милиции Богуш!

Вот гость еще... Что ему тут надо?

Богуш сразу полез в орудийный вагон. Я поднялся за ним.

– Все ко мне!
– крикнул Богуш, перелезая через борт.

Пока ребята собирались, он мельком взглянул на пушку и на штабеля

уложенных ящиков.

– Здравствуйте, - сказал он, когда все подошли и остановились

перед ним. - Будете исполнять мои приказания. Распоряжением штаба я

назначен командовать этим... - Он оглянулся на паровоз, на задний

вагон, усмехнулся и закончил иронически: - Этим сборным составом.

"Что, - думаю, - такое? Да как же он берется? Ведь тут

артиллерия..." И вдруг я вспомнил, что Богуш артиллерист. Говорили

даже, что он из бывших офицеров, не то штабс-капитан, не то капитан.

Значит, артиллерист опытный. И в службе исправный, это видно по его

милицейской работе: город содержит в порядке, милиционеры круглые

сутки на постах. Что ж, командир неплох! Малость выпивает, но здесь-то

будет не до того.

Богуш, встав по-военному, руки по швам, медленно обвел глазами

всех, кто был в вагоне. Мы подравнялись и тоже стали навытяжку.

– Что ж, тут добровольцы, что ли, партизаны?

– Добровольно идем, - отозвалось несколько голосов.

– А из бригады есть люди?

Я сказал, что есть - в другом вагоне, пулеметчики.

– Сколько пулеметов?
– полуобернулся ко мне Богуш.

Ему ответили железнодорожники: пулемет в башне и два по бортам.

– Так, всего три... Хорошо. - Он подумал и опять обратился ко

мне: - А вы кем тут? От политотдела?

– Да нет, - говорю, - в команде. Подрывником назначен.

– Вот как! Ну, это правильно. Подрывник, конечно, понадобится...

Ну-с, а кто тут артиллеристы?

Вышел каменотес с племянником.

– Где служил? В германской участвовал?

– И в японскую служил, и трохи в германскую, - сказал каменотес,

– в тридцать пятом легком артдивизионе.

– В легком? - Богуш усмехнулся в мою сторону и пожал плечами.-

Так это же не легкая, - он кивнул на пушку. - Это шестидюймовая

гаубица!

– Ничего, товарищ командир, управимся, - сказал каменотес и снял

шляпу.

– Каким номером стоял?
– снова спросил командир.

– Первым номером. Бомбардир-наводчик.

– Так-с... А этот?
– Богуш кивнул на его племянника.

– А он, товарищ командир, хучь першим, хучь другим номером. При

мне стоять будет.

Богуш развеселился. Нащупал сзади борт вагона, сел, болтая