до деревни что-то около шести верст с небольшим.

– Могу вам сказать точно, - вмешался комбриг, - у меня это

измерено циркулем: до деревни шесть верст и двести саженей.

"Шесть верст двести... разделить на двадцать, - тотчас прикинул я

в уме.
– Так: дистанция сто шестьдесят делений".

Я записал цифру на полях карты и взглянул на Теслера.

– Готовьте данные, готовьте, - нетерпеливо сказал Теслер, вставая

с борта.
– Теперь карту совмещайте с местностью.

Припоминая, как это делается, я составил вместе каблуки, выровнял

перед собой карту горизонтально, как столик, и положил на нее компас -

так, чтобы линия N - S компаса в точности совпадала с левым краем

карты. Руки у меня от напряжения дрожали, а легкая стрелка компаса

плясала под стеклом и выделывала черт знает что!

Я дал стрелке успокоиться и начал осторожно поворачиваться, не

сходя с места. Стрелка стала заходить своим черным носиком на линию N

– S. Вот совпала с линией... Готово! Удерживая карту неподвижно в

воздухе, я присел и скользнул взглядом по карандашной черте от "будки"

к "деревне". Черта указала прямо на куст. "Спичка определила

дистанцию, компас - направление, стрелять можно" - и я доложил

комбригу, что данные для стрельбы по селу готовы.

Теслер смотрел удивленно, приподняв густые брови:

– Не ошиблись?

– Никак нет, - ответил я смело.
– Дважды проверил.

Лицо комбрига стало скучным.

Я настаивал:

– Разрешите открыть огонь?

Вместо ответа Теслер отвернулся от меня и заговорил с бойцами:

– Хороший у вас вагон, товарищи, прочный...

– Да уж прочнее и не бывает, - похвалил железнодорожник-замковый.

– Камень в нем возили, уголь... Борта-то железные... Под гаубицу самый

подходящий вагон!

– И сколько же в нем, интересно, железа? - полюбопытствовал

комбриг.
– Всего, на круг?

– А тысяча двести пудов! Вот сколько.

Я был занят проверкой данных, и до моего слуха лишь урывками

доходил этот разговор. В третий и четвертый раз клал я спичку на

карту, заново прочитывал показания компаса... "Все правильно... -

твердил я, досадуя на комбрига. - Что он придирается? Тут вымокнешь

весь!.."

Ребята вдруг дружно захохотали.

– Что он сказал?
– шепнул я матросу.
– Над чем смеются?..

Оказывается, комбриг сказал, что под нами и вокруг нас столько

железа - и вагон, и гаубица, и паровоз, - что живем мы как бы в

железных горах. Это сравнение и развеселило ребят.

Пока матрос все это быстренько пересказывал, комбриг, выглянув из

своего капюшона, обратился ко мне:

– Товарищ командир бронепоезда, попрошу дополнить меня.

Расскажите красноармейцам, что в железных горах бывают магнитные бури

и на компас там не полагаются.

Если бы магнитная буря занесла меня на самую высокую гору и

оттуда опрокинула в пропасть, я не был бы так обескуражен.

Пользоваться компасом, стоя на тысячепудовой массе железа, - да где

мои руки, где моя голова?..

– Огорчаться нечего, - сказал Теслер, подойдя ко мне. - Без

ошибок никто не учится. Объясните бойцам, в чем ваша ошибка, и

действуйте дальше.

А у меня рот будто мочалой набит, и никак я от нее не могу

освободиться. Все же пробормотал что-то бойцам - совестно было

признаться, что дал маху!

Но бойцы, и даже Малюга, выслушали меня очень серьезно, без тени

усмешки. И это сразу придало мне бодрости.

Однако я не знал, как действовать дальше.

Тогда комбриг подозвал бойцов и задал всем нам задачу: "На каком

расстоянии от железных масс бронепоезда компас даст безошибочное

показание?"

Тут каждый начал показывать свое остроумие; мудрили, мудрили, но

решения не нашли. Мне подумалось, что ответить на вопрос возможно

только путем высших математических расчетов, недоступных нам, а

дело-то решилось шутя! Ну что за Август наш Иванович! Позавидуешь

светлой голове!.. Даже племянник, не приученный крутым своим дядей