пристреляться по опушке леса, по отдельно стоящим у опушки деревьям.

Пустишь для этого первый снаряд - и гляди, что вышло. Вышел, допустим,

недолет. А деления тебе известны, с каких стрелял. Скажем, сто

делений. Надо прибавить делений и так постараться, чтобы захватить

цель с другого конца, взять ее в вилку. И вот, скажем, получилась

вилка такая: недолет - сто делений, перелет - сто двадцать. Тут

стреляешь со среднего, со ста десяти. Допустим, что и этот третий

снаряд хватил не по опушке, а ушел в перелет.

Сто делений - недолет, сто десять - перелет. Еще вдвойне надо

сузить вилку, ударить со среднего прицела. Средний прицел теперь будет

105. Так и подводишь снаряд раз за разом к цели и наверняка подведешь,

стукнешь противника в лоб. Это было для меня целое открытие. Я стал

применять вилку на наблюдательном пункте - куда метче пошла с вилкой

стрельба!

Главное тут - строго арифметики держаться: дели и дели вилку

пополам, не горячись в бою. А то пойдешь кричать в телефон "чуть

подальше" да "чуть поближе" - ну и сорвалась стрельба. Издали всегда

кажется, что чуть-чуть только не попадаешь (как это и бывало у меня),

а на самом деле попусту разбрасываешь снаряды. Без вилки, на

"чуть-чуть", попасть можно только случайно. А с вилкой поразишь

противника наверняка.

За эту самую вилочку я Малюге новые сапоги принес, гимнастерку,

шаровары и фуражку со звездой. Полдня обхаживал нашего начснаба, пока

выпросил. "За науку!" - сказал я Малюге, а он и не понял, за какую

науку.

Скоро и еще мне представился случай узнать кое-что из артиллерии.

И то, что я узнал, было поудивительнее вилки.

Глава седьмая

Прошла неделя в боях. Под напором превосходящих сил врага наша

бригада медленно отходила от Проскурова на восток, к Жмеринке. Давно

уже не было видно Проскурова, даже с самого высокого дерева...

Отступление шло вдоль линии железной дороги, и мне с бронепоездом

чуть ли не каждый день приходилось приготовлять для стрельбы новую

позицию.

Как-то нас застиг на позиции дождь. Сеет и сеет, и чем дальше,

тем больше - никакого просвета. "Пропал, - думаю, - день для стрельбы:

нечего и на наблюдательный пункт идти, все равно ничего не увидишь..."

Я назначил караулы, а сам вместе с артиллеристами полез под

брезент. Одно только и оставалось - завалиться спать.

Вдруг - шлеп! Гляжу, чей-то плащ залетел снизу к нам на борт.

Посмотрел я через борт, а там комбриг. И тут же у насыпи его

бесхвостый скакун в поводу у ординарца.

Комбриг отослал ординарца с лошадьми вперед, а сам поднялся к нам

в вагон.

– Ну-ка, - сказал он, - тяжелая батарея, давайте-ка двинем

вперед!

Мы тронулись.

Комбриг снова накинул плащ, присел на борт, положил на колени

планшет с картой и компасом и, поглядывая по сторонам, сверял на ходу

карту с местностью.

– Стоп!..
– остановил он поезд около железнодорожной будки.

– Вот вам цель, - сказал комбриг, показывая на синий значок на

карте.
– Обстреляйте-ка эту деревню.

Я поглядел вперед, осмотрелся по сторонам - все затянуто сеткой

дождя. В каких-нибудь пятидесяти саженях куст и тот едва виден.

Вот задача!

Раздумывая, полез я в свою сумку, достал карту-верстовку. На

верстовке все есть, даже отдельно стоящие в поле дубы и сосны и те

нарисованы.

Деревню я сразу нашел и отметил ее карандашом. Но как можно

стрелять в дождь - решительно не понимал.

Нашел я на карте и железнодорожную будку, возле которой стоял

поезд. И ее отчеркнул.

– Ну что же вы? - усмехнулся Теслер. - Соедините на карте обе

точки.

Я прочертил от "будки" до "деревни" прямую линию.

– Вот это и есть ваша дистанция, - сказал Теслер, вынимая спичку

из коробки. - Измерьте-ка дистанцию. В спичке два дюйма, а в масштабе

вашей карты она обозначает две версты.

Я стал укладывать спичку вдоль карандашной линии. Оказалось, что