Вызываю линию, отдаю приказание:

– Убрать поезда на запасный. Освободить путь - "Стрела" пойдет.

Все поезда, какие есть на линии, тут обязаны посторониться. Иной

поезд, может, километров пятьдесят уже от Ленинграда отмахал, возле

Тосно где-нибудь погромыхивает, а тронется "Стрела", от перрона только

оторвется - должен уж этот поезд во все лопатки к ближней станции

катить и с ходу на запасный путь укрыться. На пятьдесят километров

путь чистый должен быть перед "Стрелой". Такое правило. "Стрела" еще

из Ленинграда снимается, а ее уже в Малой Вишере встречают. Вот как!

Сто шестьдесят километров до Вишеры одним духом "Стрела"

проходит. В Вишере чуть передохнула - катит без остановок до Бологого.

А Бологое - уже полпути до Москвы. Вот какие у "Стрелы" перегоны! Все

станции побоку. Обухово, Славянка там, Тосно, Ушаки - вроде путевых

будок для нее. Только в окнах помигивают.

Повернул, значит, я селекторный ключ - отдал приказание очистить

линию. Стоит "Стрела" у вокзала, под стеклянной крышей. Ей еще и

паровоз из депо не подан, проводники в белых перчатках только еще

первых пассажиров встречают, по вагонам рассаживают - а путь для

"Стрелы" до самого Тосно уже расчищен.

А все-таки - как же быть с воронками?

Встал я, прошелся по комнате, опять сел.

И, понимаете ли, решился я. Повернул опять селекторный ключ:

– Депо? Машиниста Коротаева позвать.

Вызвали Коротаева. Поздоровался я с ним на этот раз, хотя и не

полагается этого по правилам. И спрашиваю:

– Как, - говорю, - чувствуешь себя? "Щука" твоя исправна ли?

– Оба, - говорит, - в исправности - что я, что "Щука".

– Очень рад, - говорю, - а теперь слушай меня, Коротаев. Можешь

ли ты на своей "Щуке" от "Стрелы" ускакать? С товарным поездом в

шестьсот пятьдесят тонн, с доменными воронками?

– От "Стрелы"?..

Замолчал громкоговоритель.

– Ну как, - спрашиваю, - Коротаев, поедешь или нет? Я тебя не

неволю.

Молчит громкоговоритель.

Отпустил я педаль и выключил Коротаева.

А сам взял резиночку, сижу подчищаю следы поездов на графике.

Ничего, значит, не поделаешь. Так тому и быть. А скоро мне смена.

Разве приказание отдать Коротаеву? Ну, прикажу - я ведь каждому

машинисту по службе приказать могу. Прикажу - поедет Коротаев.

Потащится его "Щука" с воронками, отъедет двадцать семь километров за

час, законную свою норму... Так разве это мне надо? Мне надо, чтобы

взревела "Щука", чтобы чертом понесла... От "Стрелы", от "Эльки" чтобы

удрала - вот что мне надо.

Не кого-нибудь я и вызвал для этого дела, а самого Коротаева.

Коротаев - лучший машинист товарных поездов.

Сижу, подрисовываю свой график и думаю: если уж и Коротаев меня

выручить отказался, значит... И додумать я не успел. Гаркнул

громкоговоритель:

– Диспетчер, Николай Петрович!

Коротаев! Сразу его по голосу узнал. Дух у меня перехватило.

– Так и быть, поеду с воронками. Отдавай приказание. Только скажи

ты мне, пожалуйста: долго ли мне от "Стрелы" улепетывать придется?

Хотел я было крикнуть: "Друг ты мой милый, Коротаев, вот

выручил!.." Да некогда разговаривать, нежности разводить. Говорю

официально:

– Уходить надо от "Стрелы" самое малое до Ушаков. Шестьдесят три

километра. А с Ушаков уж легче будет, с Ушаков я вас в график смогу

втиснуть. Выводите паровоз.

– Понято! Паровоз под полными парами...

Я - за циркулярный ключ. Этот ключ разом все станции вызывает.

Зашумели в громкоговорителе все мои девятнадцать станций, сопят,

покрякивают. Насторожились, видно. Еще бы! Циркулярный вызов,

экстренный...

– К "Стреле", - спрашиваю, - готовы?

– Готовы, - говорят.

– Так вот, слушайте: перед "Стрелой" я выпускаю особо срочный

груз на Урал, Магнитострою. Проталкивайте его обеими руками. До Ушаков

или за Ушаки, не ближе.

– Понято, - отвечают все сразу. По голосам слышу - поняли станции

положение.