Ленинграда до самой Москвы без передышки.

В этот день я как раз на линию собрался. Сдал в восемь утра

дежурство и выехал с дачным поездом.

Приезжаю в Саблино.

Смотрю в окно вагона и вижу: напротив нас какой-то длинный

товарный состав стоит, и на всех вагонах мелом написано: Москва,

Москва, Москва.

Вот, значит, как мой товарный экспресс без передышки идет. Сорок

километров прошел и застрял в Саблине. Всего только шестисот

километров до Москвы и не доехал!

Выскакиваю из вагона (а раньше я и не думал в Саблине выходить) и

бегу искать дежурного по станции. Попался мне по дороге проводник с

московского товарного.

– Почему, - спрашиваю, - стоите здесь?

– Да дежурный отставил.

– Как отставил, зачем?

– Не знаю. Прицепку собирается делать. Вагон тут у него какой-то

с прошлых суток заночевал; и он хочет сплавить его в Любань, пока

диспетчер не хватится.

– Вот как, - говорю, - пока не хватится?

Смотрю - и сам дежурный является. Он из-под вагона вынырнул.

Увидел меня - и чуть было обратно под состав не нырнул.

– Это что, - спрашиваю, - у вас московский отдыхает?

– Московский, - говорит.
– Мы сейчас на выход ему дадим.

– А почему до сих пор не дали?

– Не поспели, товарищ диспетчер, все буксы проверить надо было, а

в трех вагонах даже новую набивку сделать. В Ленинграде вот

недосмотрели, а у нас простой выходит.

– Вот как, - говорю, - значит, Ленинград виноват... А что за

вагончик вы тут к сквозному маршруту прицепляете?

Заморгал глазами дежурный, а я к селектору - ленинградского

диспетчера вызываю - моего сменного.

– Как у вас московский товарный значится?

– На простое в Саблино, - отвечает. - Нагон пара. Высылаю

резервный паровоз.

"Вот, - думаю, - ловкач дежурный. Он, значит, всем по-разному

врет. Мне - что буксы виноваты, а в Ленинград - что машинист пар

нагоняет. Нагоню же я ему пара!"

Выхожу я на перрон, а мой московский уже за семафор хвост

убирает.

Ведь вот как быстро его отправили, или, как у нас говорится,

"вытолкнули"!

Ну и с дежурным этим мы быстро покончили: тоже "вытолкнули".

VIII

Не сразу, конечно, и из меня диспетчер получился.

Помню, привели меня первый раз на диспетчерское дежурство.

Я - старый железнодорожник, насквозь паровозным дымом прокурен.

Октябрьская наша дорога еще Николаевской называлась, еще у нас

орлы двуглавые на билетах печатались, еще генералы в шинелях на

зеленой подкладке управляли дорогой, - а я уже работал. Телеграфистом

на станции второго класса торчал, точки-тире выстукивал за двадцать

пять рублей в месяц. Ну, тогда каждая станция за себя действовала -

без всякого диспетчера. По своему разумению принимала и отправляла

поезда и на запасный путь выкидывала. Да ведь движение-то в сущности

пустяковое было. Стрелочников да путевых сторожей нельзя было и

железнодорожниками назвать - уж, скорей, огородниками. Вылезет

стрелочник из своего огорода, сделает стрелку поезду или флажок

зеленый покажет - и опять брюкву полоть.

"Диспетчер" - и слова такого мы не слыхали в те времена...

Диспетчерская служба у нас с революции появилась. В хозяйстве

план, на заводах - план. Значит, и грузы по железной дороге надо

возить по плану.

Вот тут-то и понадобился диспетчер с графиком. Посадили его

управлять всеми станциями, всем движением поездов.

А я уже к тому времени на станции первого разряда работал, на

крупной станции. И не телеграфистом, а помощником начальника. Набрался

там опыта. Движение поездов и всю железнодорожную механику я уже вдоль

и поперек знал. Ну вот и назначили меня диспетчером, привели в

дежурную комнату на первый круг. С неделю я у диспетчерского стола

стоял. Смотрел, как диспетчер карандашом по бумаге водит. А потом

диспетчер посадил меня к столу, а сам у меня за спиной стал.