их в ваше ведомство и предохранение и употребить все

возможное старание не оставить всем тем, что им необходимо будет

надобно; и с генерал-лейтенантом Бороздиным всех разных чинов

находится... 3 человек, они теперь довольствуются от

неаполитанского правительства, но когда отправятся на ескадре, тогда

должно употреблять на них провиант морской; равно

артиллерийская команда с подполковником Гастфером, в Корфу

находящаяся, когда оттоль отправится на ескадре фрегатов флота

капитан граф Войнович, с того времени на нее морской же провиант

потребен. Обо всем оном прошу ваше превосходительство не

оставить вашим благоприятным расположением, а в случае на-

добности и наставлением вашим к предохранительностям на

всякий случай. В таковой надежде с наивсегдашним моим

почтением и преданностью имею честь быть.

Я послал вам из Константинополя чрез полномочного

российского министра Василия Степановича Томару наиважнейшие

секретные повеления с прописанием высочайшего именного его

императорского величества указа, дабы по получении оного тотчас

с фрегатами отправились с крайней поспешностью к своим

портам. Повеления сии посланы с нарочным курьером в Корфу

к генеральному консулу Бенаки с верною надеждою, что вы

должны быть теперь уже в Корфу, ежели еще не отправились

из оной в повеленный путь. Сие же повеление мое посылаю

к вам на таковой случай, ежели вы сверх всякого чаяния

находитесь еще в Триесте и еще, чего совсем не ожидаю, в Анконе,

чтобы господин Бенаки препроводил к вам оное мое повеление,

а секретные удержал бы у себя до вашего прибытия в Корфу.

Наистрожайше подтверждаю вам и предписываю, кой час

получите сие повеление, тотчас, нимало не медля, извольте

следовать в Корфу, а оттоль к своим портам. Вы крайнее наводите

на себя сумнение неисполнением высочайших повелениев, вам от

меня в ордерах моих прописанных, и подвергнете себя неизбежно

военному суду, равно и прочих командиров и обер-офицеров, для

чего и они не старались вас убедительностью понудить, чтобы

шли непременно, сколько бы ни были худы фрегаты, летом всегда

иттить было можно и при пассатных бывших северных ветрах

всегда в пять дней могли бы поспеть, когда вы могли дойтить

из Анконы в Триест, как прежде этого не могли дойтить из

Анконы в Корфу с беспрерывными оттоль попутными ветрами и

при летнем времени. Еще наистрожайше подтверждаю, по

получении сего тотчас следуйте в Корфу и оттоль к своим портам.

Милостивый государь мой, Николай Дмитриевич!

Крайне удивляюсь я вашему поведению и не знаю, что

думать и как полагать об оном, что вы столь многие повеления

мои с прописанием в каждом высочайших именных указов, чтобы

вы с фрегатами, вам вверенными, в самой скорости шли в Корфу

в соединение со мною, не исполнили, даже и старательностей

ваших об оном совсем незаметно. Напоследок послал я к вам также

в сходство высочайшего указа повеление на фрегате

«Поспешный». Он давно возвратился, а вас и по сие время даже

прибытия в Корфу не слышу и промедливаете последнее время

в Триесте. Флот весь уже возвращается к своим портам и

находится в Константинополе все летнее время. Беспрерывно

пассатные северные были ветры, каждый раз в 5 дней могли вы быть

из Анконы в Корфу, вы об оном не старались. В майе имели вы

на месяц у себя провианта, флота капитан Константинов настоял,

чтобы вы шли или, по крайней мере, отпустили его с фрегатом.

Вы не пошли и его не отпустили, все медлили на одном месте.

Сколь бы фрегаты ни были худы, летним временем могли дой-

тить не более как в 5 дней, ращет и заплата могли бы

последовать из Корфу, а фрегаты были бы исправлены, словом сказать,

ежели бы фрегаты столь были худы, что здраены бы были от

худостей, и тогда бы могли иттить в летнее время. Вы за всеми

моими повелениями не пошли и теперь еще медлите и можете