ними всеми, в том числе и над Одинокой, и, к удивлению и беспокойству Ниты, не

обращающую на Нее ни малейшего внимания. Ее мама сосредоточилась только на одном:

на том, что было зажато в ее руке - извивающемся сопротивляющемся узле молний, все

более увеличивающихся в размерах, пока они с ревом не окружили ее со всех сторон

огненным коконом, пока вокруг не осталось ни одной, даже малейшей тени.

Было ужасно видеть страх и боль на ее лице, пока мама Ниты боролась с искоркой,

чтобы не быть поглощенной этой силой подобно прочим смертным женщинам из древних

легенд, которым не удалось удержать в руках огонь, принесенный из-за кромки миров. Ее

глаза сощурились от сосредоточения, и выражение страха и страдания исчезало из них по

мере подчинения Силы, удерживаемой ею в руках.

Она медленно выпрямилась, женщина в футболке и выцветшей джинсовой юбке,

глядящая на них сверху вниз, пылающая небесным огнем и неожиданной уверенностью в

себе.

– Свет сиял во тьме, - тихо произнесла она, и весь этот небольшой мир, бывший мамой

Ниты, содрогнулся от этого звука. - И тьма не объяла его. Этот свет! Но тебя ничему

жизнь не учит, не так ли? Разве что очень медленно.

Одинокая Сила посмотрела на нее с таким же недоверием, как Кит и Нита. Секунду

спустя Она отвернулась.

– О нет, не учит, - сказала мама Ниты. Сверкающая молния вырвалась из нее и

врезавшись в Одинокую, столкнула ее в ближайший бассейн.

Мама Ниты бесстрастно смотрела, как Та барахтается в воде.

– Если мне и придется кое-куда отправиться, - произнесла она, - то сначала Тебе

придется в полной мере физически пережить все то, что ты причиняла мне все это время.

Одинокая попыталась выбраться из воды. Мама Ниты простерла свою руку, и молния

снова отбросила Ее обратно.

– Разве это не весело?
– сказала она.
– Не так-то это чудесно внутри моего тела, да? Тебе

следовало подумать об этом раньше, прежде чем наведываться сюда. Прочувствуй все эти

переломанные и деформированные кости, эти шесть недель c воспаленными

сухожилиями, синяками, инфекциями, грыжами и всем остальным. Да, мы кое-что знаем о

боли! Каждый вечер в восемь по будням репетиции, не легче двухчасовых родов, и,

напоследок, субботний спектакль!

Одинокая Сила корчилась и барахталась в воде, пораженная испытанной агонией.

– Как насчет всего этого?
– добавила мама Ниты.
– Теперь я заслужила твое внимание?

Нита вздрогнула, потому что эту фразу она очень часто слышала, когда не убирала свою

комнату как следует, и каким-то образом она почувствовала, что это именно то

впечатление, которое мама производит на Одинокую Силу. Спроецированные на Нее

страдания были более свежими: ухудшающееся зрение, нарастающая боль, постоянное

ощущение неудобства и плохое настроение от того, что "эй, как такое могло со мной

случиться?", потеря контроля над собственным телом, которое раньше никогда не

подводило; медленно поднимающаяся злость, невыразимая, не находящая выхода, от того,

что что-то идет не так, как должно бы.

По сути, ничего не работает так, как должно.

Именно здесь и сейчас мама Ниты поняла, что, если бы все пошло по-другому, смерти

вообще бы не существовало. Она была добавлена уже потом, в результате чьей-то

"хорошей идеи". И здесь находился кое-кто, прямо здесь, рядом, в пределах

досягаемости... и доступный, пусть лишь сейчас, для наказания.

Не то чтобы от этого было легче, подумала Нита.

– Забавно, да?
– тихо произнесла мама Ниты.
– Но несмотря на твое изобретение, Жизнь,

которую ты так ненавидишь, все еще слишком необъятна для тебя. Что бы ты ни делала,

как ни старалась, она все равно находит выход. Может быть, и в этот раз.

Одинокая корчилась и извивалась в бассейне, но никак не могла выбраться. Мама Ниты

смотрела на Нее как будто бы издалека. Под этим серьезным взглядом Одинокой Силе