между поединками Миры. – Видела насколько раз.

– Так вот. Как бы то ни было, он - большой человек здесь. Входит в городской совет, финансирует

туризм, ну и так далее. У него трое сыновей, старшие братья Нормана тоже занимаются отцовским

бизнесом, но вот Норман…

Она замолчала, потому что дверь кухни открылась и оттуда вышел Норма с ящиком лимонов в

руках.

– Норман решил, что бизнес – это не для него, и пару лет назад попытался поговорить с отцом о

том, чтобы поступить в школу искусств. Мистера Карсвелла это просто взбесило, он заявил, что не

станет платить за эту пустую трату времени и все такое. Это было ужасно. Но Норман от своего не

отступил и получил стипендию за свои работы, так что все равно будет учиться там с этой осени.

Он настоящий талант, Коли, ты бы видела его работы.

Я вспомнила портрет Миры и рисунок Изабель с Морган. Норман все еще стоял на улице, изучая

лимоны. Он достал из ящика один, подкинул в воздух, поймал и покрутил в руках.

– Отец все равно был недоволен, - тихо продолжала Морган, - и в итоге Норман просто взял и

ушел из дома. Сперва он жил прямо здесь, в подсобке, но потом Мира предложила ему переехать

к ней. Это было на той же неделе, когда к ней пришел тот кот. Словом, она приютила их обоих.

– Ого, - я все еще смотрела на Нормана, который уже начал жонглировать лимонами. – Ничего

себе. Сложно поверить, что родители могут быть такими.

– Видишь ли, его отец уже решил для себя, каким хочет видеть сына, а Норман не пожелал

вписываться в составленный план. Мистер Карсвелл до сих пор остается при своем. Он просто не

понимает, да и никогда не понимал.

– Не понимал чего?

– Нашего Нормана, - лимоны крутились в воздухе, как маленькие солнышки. – Он просто… -

Морган тоже посмотрела в окно и улыбнулась. – Он особенный, Коли. Поэтому будь осторожна,

ладно?

– Конечно.

Она кивнула, точно мы поняли друг друга и пришли к соглашению.

Чуть позже я нашла Нормана у его автомобиля, он воевал с ремнем безопасности на

водительском сиденье.

– Привет, - неуверенно сказала я.

– Привет, - он едва ли поднял голову. Я села на ступеньки кафе.

– Как ты?

– Нормально, - он достал из машины папку с рисунками, положил на бампер и вернулся к ремню.

– Это новые? – поинтересовалась я, указав на рисунки. Норман покачал головой, по-прежнему не

глядя на меня.

– Кое-какие старые работы.

– Слушай, Норман, - я сделала глубокий вдох, - я очень надеюсь, что ты дашь мне еще один шанс.

Чтобы нарисовать портрет.

– Мне показалось, тебе это не интересно.

– Интересно! Просто я была такой глупой… Я забыла.

Он, наконец, взглянул на меня.

– Ты не должна чувствовать себя обязанной. Это не одолжение и не что-то подобное. Просто

предложение.

– Я знаю. Я хотела… Я хочу, да, я хочу принять его.

Он положил папку обратно на сиденье.

– Я довольно-таки занят сейчас…

– О, - нет, умолять я не собиралась. Мои слова и так напоминали мольбу. – Ладно, - я поднялась и

направилась обратно в кафе. Но, когда я уже открыла дверь, Норман окликнул меня.

– Я просто не слишком хорошо подумал, когда спросил тебя об этом.

Я застыла – наполовину на пороге, наполовину внутри.

– В смысле, портрет – это долгая работа. За один день не делается.

– У меня достаточно свободного времени, - произнесла я. Норман снова повернулся к машине. Не

знаю, почему для меня это было так важно, но я очень хотела вернуть его расположение, поэтому

стояла в дверях, мысленно прося его обернуться.

Он не обернулся, и я вошла внутрь, когда вдруг услышала тихое:

– Хорошо.

Я напряглась.

– Думаю, - добавил он погромче, - у нас еще есть время.

Во мне словно лопнула до предела натянутая нить, я вдруг поняла, что задержала дыхание, и

только что начала дышать снова.

– Спасибо, Норман.

– Но, – твердым голосом снова заговорил он, - ты все равно остаешься без горячего шоколада. На

него вторых шансов не бывает.

– Ладно, - согласилась я. Это я смогу пережить. – Когда мы начинаем?