статьи Вольфа в «Фигаро», чтобы изменить решение. < . . . >

Понедельник, 16 апреля.

Сегодня вечером на веселом дружеском обеде, даваемом в

честь Флобера, Золя и меня *, молодые писатели-реалисты,

натуралисты: Гюисманс, Сеар, Энник, Поль Алексис, Октав

Мирбо и Ги де Мопассан, — провозгласили нас во всеуслышание,

249

провозгласили нас троих крупнейшими мастерами и учителями

нашего времени. Итак, нам на смену уже выходит новый отряд

писателей.

Понедельник, 23 апреля.

Я уже было успокоился, считал, что гроза миновала, и

вдруг Гранье де Кассаньяк подал жалобу с вопросом, почему

не возбуждено судебное преследование против «Тентамара» за

статью «Девка Элизабет». Вслед за этим генеральный прокурор

Республики предъявил «Тентамару» формальное обвинение *.

«Тентамар», насколько мне известно, для своей защиты тотчас

потребовал приобщить к делу экземпляр моего романа вместе

с заключением юриста, и вот моя книга снова в министерстве, и

по ее страницам гуляет красный карандаш. Что ж, может

статься, что правительство, вынужденное возбудить преследо

вание против республиканской газеты, из желания выказать

свое беспристрастие, малодушно позволит посадить на скамью

подсудимых человека, которого «Марсельеза» * в сегодняшнем

номере изображает завсегдатаем Компьена, хотя он туда и но

гой не ступал.

Так вот каким глумлениям подвергаются при нашем тупом

республиканском режиме люди, посвятившие всю свою жизнь

труду и творческим поискам: по клеветническому доносу «Тен-

тамара» или «Марсельезы» к ним могут быть применены позор

ные — в глазах буржуазии — меры за оскорбление обществен

ной морали.

Среда, 25 апреля.

Деннери, дав злобный отзыв о моей книге, очень кстати на

помнил мне о себе; он пригодится мне как литературный пер

сонаж для моего нового романа «Актрисы» *.

Упрямая вещь факты. Что, собственно, создал Золя до опуб

ликования «Жермини Ласерте»? Всего только «Сказки Ни

нон»! * Но вот выходит в свет «Жермини Ласерте». Для Золя

эта книга — откровение, о чем он прямо говорит в своем отзыве

о ней, впоследствии включенном в его сборник «Моя нена

висть», — и сразу же вслед за тем он сочиняет свою «Терезу

Ракен».

Суббота, 28 апреля.

В сегодняшнем номере «Фигаро» Вольф, поупражнявшись в

рассуждениях на тему о талантливости Золя, заявляет, что я,

напротив того, совершенно бездарен * и что книга моя мерзкая

250

пачкотня, не заслуживающая даже сожаления со стороны по

рядочных людей. Этот человек в свое время способствовал про

валу «Анриетты Марешаль». На его совести, в известной мере,

смерть моего брата, а теперь, может статься, благодаря ему же

я буду привлечен к суду.

Воскресенье, 29 апреля.

Право же, сколько ни раздумывай, трудно понять, почему

мы с братом навлекли на себя с разных сторон такую свирепую

ненависть.

Говоря обо мне, журналисты, не довольствуясь ролью кри

тиков, всегда превращались в некое подобие королевских или

республиканских прокуроров, — но мне ли не знать, каковы их

подлинные нравы, скрывающиеся за этим внешним чистоплюй

ством!

Суббота, 5 мая.

Вчера во время дружеского обеда, устроенного по случаю

отъезда Тургенева в Россию, разговор зашел о любви, об изобра

жении любви в литературе.

Я утверждаю, что любовь вплоть до наших дней не иссле¬

довалась в романе научным методом, нам показывали только

ее поэтическую сторону. Золя, который завел этот разговор с

целью выкачать из нас кое-что для своей новой книги *, утверж

дает, что любовь — это не какое-то особенное чувство, что она

вовсе не захватывает человека настолько, как об этом принято