Поразительно, до чего же власть и почести оглупляют неко

торых людей!

Суббота, 5 апреля.

Что за отзывы о моей только что опубликованной книге

«Мадемуазель Клерон»! Один болван по имени Рене Думик *

утверждает, что живописать, воссоздавать образы актрис прош

лого — неблагодарный труд, ибо биографии всех актрис похожи

одна на другую. Насколько же это глупо! Разве жизнь траги

ческой актрисы похожа на жизнь балерины? И даже если гово

рить об актрисах одной профессии — разве жизнь и смерть пе

вицы Софи Арну можно сравнить с жизнью и смертью певицы

Сент-Юберти? «Кроме всего прочего, — добавляет наш Думик, —

жизнь Клерон хорошо известна по ее «Мемуарам». Простите,

всем своим трудом я стремился доказать, что эти «Мемуары»

не говорят правды. Далее, эта женщина сама по себе не инте

ресует Думика, для него существует актриса — и только; а меня

актриса Клерон интересует в не меньшей степени и как лич

ность, как женщина.

Наконец, он выражает мне свое презрение за то, что я по

святил пятьсот страниц этой актрисе, которая занимала такое

большое место в истории театра и любви XVIII века! Ну и на

плевать, пусть меня презирает Рене Думик! <...>

Вторник, 8 апреля.

Сейчас, когда я записываю какое-нибудь имя в свою адрес

ную книгу, мне кажется, что я делаю это для списка, по кото

рому будут рассылаться извещения о моей смерти.

494

В наш век я, быть может, окажусь единственным писателем,

который, ни к кому не испытывая неприязни, из одной лишь

любви к истине, поставил на свое место мнимовеликих людей:

Ренана, Сент-Бева и т. п. и т. п.

Четверг, 10 апреля.

Нет, решительно нет, современные пастелисты, вне зависимо

сти от приписываемого им таланта, не умеют красиво изобра

жать своих современников. Этот портрет Мадлены Лемерр про

сто страшен: усталые, словно подбитые, глаза, выражение лица

отупевшее, какое бывает у женщины в день обильных регул.

А грубые портреты Тиссо, анемичные портреты Элле и невра

стенические портреты Жака Бланша! Раньше пытались пере

дать очарование, живость, лукавство женского лица; а сейчас

о наших почитаемых пастелистах, приверженных розовому

цвету обмороженного тела и фиолетово-серым тонам, можно

было бы сказать, что они стремятся выразить лишь усталость,

смятение, сердечные неурядицы, — словом, всякого рода физи

ческие и нравственные недомогания, какие только могут отпе

чататься на лице женщины.

Получил в «Эко де Пари» гонорар за мартовскую публика

цию «Дневника». Впервые вместо деревянных физиономий, ка

кие я видел в редакциях всякий раз, когда печатал что-нибудь

в газетах, меня встретили любезные, доброжелательные лица.

Со мной говорили об успехе опубликованной части, а молодой

Симон попросил подписать договор на второй том.

Воскресенье, 13 апреля.

Правил корректуру своего «Дневника», и у меня мелькнула

мысль, что стоило бы написать высокую драму, действие кото

рой разыгрывалось бы в этой трагической обстановке *.

Четверг, 17 апреля.

Романы вроде «Человека-зверя», романы такого сорта, какие

фабрикует сейчас Золя, романы, где все от начала до конца —

плод выдумки, измышления, сочинительства, где действующие

лица являются чистыми или грязными выделениями мозга ав

тора, где и не пахнет пристальным изучением настоящей че

ловеческой природы, — такие романы не представляют для меня

в настоящее время никакого интереса. Я интересуюсь лишь теми

романами, где из печатных строк возникают как бы воскрешен

ные писателем люди с их живой плотью и кровью, где я на-

495

хожу — в большей или меньшей степени — отражение подлин

ных воспоминаний о действительно пережитой жизни.

Если постоянно не перелистывать японских рисунков, про