сверкающих струек воды. Дальше, от Пуан-дю-Жур и до

Отейля, — второй план, окутанный голубоватым туманом, и

всю перспективу беспрестанно чертят снаряды орудий, выхар

кивающих густые тучи, плотные тучи дыма, которые тянутся

по небу, как разворачивающийся клубок кишок.

Дым заполняет все рытвины в почве и точно слоем тумана

обволакивает твердые предметы.

На переднем плане — бульвар Монморанси и люди, встав

шие в своих экипажах, чтобы лучше видеть. В холодной про

зрачности пасмурного дня, в серых отсветах мостовой и люди

и экипажи выглядят обесцвеченными; они почти как черные

пятна на фотографическом снимке, запечатлевшем сцену из

high life 1.

1 Великосветской жизни ( англ. ).

57

А немного правее, на крепостном валу стоит морская

пушка. При каждом ее выстреле артиллеристы скрываются в

вихре горячего дыма, который ветер гонит куда-то вкось ры

жим облаком по светлому небу. Потом они появляются вновь,

обвитые, точно шарфами, полосами дыма, еще долго цепляю

щегося за их одежду; появляются, словно в апофеозе, освещен

ные ярким дневным светом, пронизывающим пурпур осенней

листвы.

При каждом разрыве снаряда передо мною, над косогорами,

возникают из нагромождения туч подобия каких-то почти

реальных строений, причудливые и фантастические.

На фоне зеленого леска я долго вижу белый сталактитовый

грот. А в редких голубых просветах на небе упорно плавают,

не рассеиваясь, клочки дыма, похожие на аэростаты.

На открытом воздухе пахнет дымом, как на арене старого

цирка Франкони *. Дали стушевываются, и весь пейзаж посте

пенно тонет в белесовато-розовом тумане, точно где-то рядом

сквозь гигантское сито просеивают муку, розовеющую в от

блесках лесных пожаров.

Понедельник, 24 октября.

Сегодня выхожу через заставу Майо; бойницы и подъемный

мост окрашены в зеленый цвет, чтобы сделать их похожими на

продолжение поросшего травою склона крепостного вала.

В этом, на мой взгляд, есть нечто японское.

Среди развалин стоит одна только часовня герцога Орлеан

ского. У ресторатора Жилле помещается теперь генеральный

штаб; перед входом из досок, оставшихся от снесенных зда

ний, сооружены две караульные будки. Там выстроилась оче

редь за пропусками.

На всей аллее Нейи следы длительных лагерных стоянок,

под каждым почти деревом — кучка закопченных кирпичей,

жестянки из-под сардин, старая обувь. Все гражданское насе

ление ушло. У одного лишь учителя фехтования Гамаша в

окнах нижнего этажа, над которыми красуется воинственная

вывеска, сохранились еще занавески. Солдаты заполонили все

вокруг, и у дверей множества пансионов для девиц и заведений

для young ladies 1 стоят на часах рыжие гвардейцы. Непрерыв

ным потоком, переправляясь через три баррикады, движутся

взад и вперед пехотинцы, солдаты мобильной гвардии, франти

реры; иные сгибаются под тяжестью овощей и зелени, которые

1 Молодых дам и девиц ( англ. ) .

58

успели собрать, возвращаясь из разведки. Это бесконечное ше

ствие хотя и утомленных, но бодрых и веселых людей!

Под вторым пролетом моста в Нейи уже заложена мина, а в

доме, примыкающем к нему справа, все верхние окна и тер

раса защищены мешками с землей, между которыми проде

ланы бойницы. На прелестных, густолиственных прежде

островках Сены, среди остатков вырубленных тополей вид

неются серые плащи и желтые вещевые мешки марширующих

под дождем солдат.

Дождь переходит вскоре в настоящий ураган, и сквозь него,

точно призрачные всадники, закутавшись в одеяла, скачут га¬

лопом кавалеристы; мчатся повозки с живописно развеваю

щимся над ними синим тентом, мчатся артиллерийские парко

вые фуры, и на одной из них стоит, лихо подбоченившись, на