разбирать вещи и определять на места дорогие дары Семёна.

Андрей прочувствовал настроение матери и не допекал её вопросами, а с приобретенными

богатствами уединился в своей комнате.

Наведя порядок, Фрося позвала сына обедать, за едой сообщила ему, что Семён уехал с

этих мест, возможно, навсегда.

Она не знает, куда и почему, поэтому не надо задавать никаких вопросов.

Говоря это, она не смотрела сыну в глаза, голос её был бесцветным, ровным и Андрейка

удовлетворился этим объяснением, понимая, что другого не будет, хотя вопросов

крутилось в его голове не считанное множество.

Наступил вечер, по времени Аглая должна была уже вернуться с работы и Фрося

отправилась к подруге.

Та сразу же догадалась по виду Фроси, что что-то случилось и им надо срочно

поговорить.

Фрося с благодарной грустной улыбкой посмотрела на свою чуткую подружку,

предложила прогуляться по вечернему посёлку и та сразу же согласилась, понимая, что в

их разговоре не должны были присутствовать лишние уши, даже её мужа и девчонок.

Одевшись, они вышли за калитку, побрели по тёмным улицам посёлка, освещённые

яркими весенними звёздами, дыша чистым вечерним воздухом, чуть подмерзающим к

ночи.

Фрося поведала Аглае про отъезд Семёна, про его подарки и письмо, опустив только

строки о деньгах и личного характера.

Аглая слушала рассказ Фроси, не перебивая, без восклицаний и встречных вопросов.

Она посерьёзнела, куда девалась обычная игривость и весёлость, только раз за разом

кидала на Фросю быстрые взгляды, стараясь осознать всю степень горя подруги.

Они даже не заметили, что уже давно идут в полной тишине, последнее слово

повествования Фроси проглотили уши Аглаи и вечерний воздух посёлка, теперь уже

Фрося кидала вопросительные взгляды в сторону подруги.

Наконец, Аглая заговорила:

– Фросенька, я тебя сразу предупредила, что он, человек сам себе на уме.

Он где-то лет семь прожил и проработал в этих местах, мало кто толком что-то знает о его

прошлом и настоящем.

Я же тебе говорила о слухах вокруг него, про женщин бывших возле него и ни одна не

кинула в его огород камешка.

Он везде был душой компании - весёлый, щедрый, обаятельный и при этом мало пьющий,

не курящий, аккуратный и вежливый, а говорит так, словно профессор какой-то, хотя

многие утверждают, что он бывший блатняк, отбывал в этих местах срок заключения.

Я тоже заметила, что в последние недели две, он выглядел неважно - похудел, осунулся,

пропала его резкость и шаловливость.

Я даже смеялась над ним, что неужто так любовь подействовала... а он отшучивался, что

за такую любовь и умереть не жалко.

Позавчера он заезжал ко мне в магазин, вручил мне четыре больших пакета, сказал, что

это подарки для всех моих членов семьи, что бы мы их открыли на пасху.

А вручает заранее, потому что его в это время здесь не будет, срочная командировка.

Он обнял меня порывисто на прощание и сказал, как-то просительно: Аглашенька, если

какая будет нужда, помоги во всём Фросеньке, будто это делаешь для меня...

Я ему, ты о чём, я и так для неё сделаю, что в моих силах, ведь лучшей подруги на всём

свете не сыскать...

И, так ему напрямик: Ты, чего тумана напускаешь?...

А он, со своей обвораживающей улыбочкой - да, я пошутил, но всякое в жизни бывает...

Вот и всё, теперь многое становится понятным, как и многое совсем не понятно...

Фрося резко остановилась, развернулась к Аглае лицом:

– Аглашенька, ты завтра едешь в Сосновск за товаром, там у тебя есть много знакомых, я

умоляю тебя, узнай на вокзале, куда он брал билет, ведь скорей всего он уехал на поезде, а

он человек приметный и его тоже многие знают в городе, я сама это видела.

Он попал в беду, я точно знаю, я должна быть с ним рядом...

События разворачивались стремительно.

Аглая с самого утра уехала в Сосновск за товаром и, конечно же, за нужными им